– Она дышит нормально?

– Нет... нет, она задыхается... очень затрудненное дыхание.

– Вы хотите оказать ей первую медицинскую помощь? Я помогу вам.

– Да! Мне просто необходимо...

Женщина что-то кричит. Глухой грохот распахиваемых дверей, торопливые шаги, голоса.

– О, они приехали! Слава Богу!

– Бригада "службы спасения" прибыла, сэр?

– Да!

– Отлично, сэр, теперь они займутся этим, хорошо?

– Да, спасибо.

– До свидания. Щелчок. Конец записи.

Джону нужно было сесть, и он тяжело опустился прямо на пол.

– О Господи... О Господи Боже... О Иисус...
– молился он дрожащим голосом, закрыв глаза.

Карл нажал кнопку обратной перемотки. Он хотел еще раз прокрутить запись. Они прослушали пленку еще три раза, напряженно вслушиваясь в каждое слово, стараясь ничего не пропустить. Потом они вернулись к бумагам, которые Папа собрал и спрятал... для Джона.

– Да, - сказал Джон, у которого тряслись руки и стоял комок в горле. Посмотри на это письмо. Папа говорил мне, что писал губернатору Слэйтеру, но так и не получил ответа от него лично.

Копия письма гласила:

"Уважаемый господин губернатор!

Во-первых, позвольте мне присоединиться ко всем гражданам нашего штата и выразить вам свои соболезнования по поводу безвременной смерти вашей дочери Хиллари. Моя жена Лилиан и я ежедневно вспоминаем вас и вашу семью в молитвах.

С печалью и смирением я перехожу теперь к главной цели данного письма. Я не вправе судить никакого другого человека, но все же должен сказать то, что Господь вложил в мое сердце, и указать на факты, которые вам уже известны, но оставлены вами без должного внимания - что может обернуться серьезным вредом как для вас самого, так и для многих других людей.

Зная истинную причину смерти вашей дочери, я глубоко встревожен тем обстоятельством, что вместо того, чтобы пролить свет на означенную причину и выступить против тех лиц, той практики и той политики, которые допустили подобное, вы в выборе линии поведения по-прежнему руководствуетесь политическими соображениями - показывая тем самым, что ничего не изменится, что все будет продолжаться по-старому и страшная беда, которая случилась с вашей дочерью, не будет последней.

Священное Писание напоминает всем нам о том, что все открыто глазам Божьим и что "нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы". Вы представили обществу свой образ, но он недолговечен. Он скоро рухнет - и что тогда? Увидят ли люди перед собой достойного человека, когда не будет этого образа? Что еще мне остается, кроме как предостеречь вас, даже умолять вас: отвратитесь от обмана и станьте на путь честности! Ни один политический успех не стоит вечных мук, которые вы навлечете на себя, и страшных страданий, которые вы неминуемо причините другим, если не измените свою нынешнюю политику и не предпочтете служить правому делу.

Чтобы сохранить надежду, позвольте мне напомнить вам, что "если мы признаем наши грехи, Он будет верен и простит нам наши грехи и очистит нас от всякой неправды". Бог, Который требует праведности, указал нам путь к праведности. Обратитесь же к Господу!

С глубоким уважением Джон У. Баррет -старший".

– Хм-м. Да, Папа в своем репертуаре, - сказал Джон.
– Теперь я понимаю, почему он так действовал губернатору на нервы.
– Он взглянул на дату в начале письма.
– 6 мая 1991 года. Это еще до смерти Энни.

– Он посмотрел на Карла и увидел на его лице такое же ошеломленное выражение, какое, вероятно, появилось и на его собственном лице.
– Он знал, Карл. Он знал. Ты представляешь... Когда Макс встретился с ним у Женского медицинского центра и рассказал ему про Энни, Папа уже знал про Хиллари Слэйтер. И "страшная беда", о которой он говорил в письме... действительно произошла. Еще одна девушка умерла - точно так же, как Хиллари.

А потом одна мысль, одна догадка внезапно пришла Джону на ум, и он понял так ясно, словно всегда знал это:

– Карл, бьюсь об заклад, они умерли в одной и той же клинике. Папа сразу понял это.
– Другая мысль осенила его.
– И...думаю, Господь сказал об этом и мне, позже... Однажды я вдруг понял, что Энни была не единственной. Именно это и надеялся доказать Папа.

– И кто-то убил его.

– И кто-то убил его.

Теперь оба сели - Джон на табурет. Карл на пол. Узнав такую вещь, невозможно легко и просто перейти к рассмотрению следующей. Они должны были все тщательно обдумать, взвесить, а для начала поверить в свою гипотезу.

Дотянувшись до верстака, Джон взял и перелистал другие бумаги.

– Да, смотри: "Глен Мерфи... Эл Коннорс, фельдшеры". И тут номера телефонов. Вероятно, Папа связался с медиками, приезжавшими по вызову к Хиллари Слэйтер. А вот телефон Макса и Дин Брюверов, и... подумать только! здесь адрес и телефон доктора Марка Деннинга. Интересно, успел ли Папа добраться до него?

– Во всяком случае, Лесли добралась.

– И можешь не сомневаться, мы поговорим и со всеми остальными.
– Джон положил бумаги обратно на верстак.
– Нам надо хорошенько подумать, Карл! Тут требуется мозговая атака. Что нам известно? На что указывают все факты?