– Я слушаю, котик.

– Как вы думаете... одним словом... мне хотелось бы знать... выйдет из меня хорошая монахиня? В смысле... это во мне есть?

– Конечно, есть, - не задумываясь, сказала Кармел и потрепала Анжелу по плечу. - Уверена, ты будешь прекрасной монахиней и так же хорошо справишься с любым другим делом.

– Правда?

– Правда, милая. Если захочешь, станешь замечательной женой и матерью. Господь наш справедлив; Он будет счастлив, что ты нашла свою судьбу на другом поприще.

– Вы хотите сказать... - Анжела уцепилась за сухую шершавую ладонь, но Кармел, хитро улыбнувшись, прижала палец к губам.

– Ш-ш-ш. - Она подмигнула, окончательно ошарашив Анжелу, потом отступила от двери и засеменила по щербатым плитам.

Недоуменно покачав головой, Анжела крикнула:

– Кармел. Сестра Кармел! - Та обернулась, помахала на прощанье. - Я люблю вас. Очень люблю.

– Ай, котик. - Кармел улыбнулась светло и исчезла в полумраке коридора.

Глава тринадцатая

Визит к Роберту был ненадолго отложен ради встречи с Николя. Стукнув в дверь крохотной комнаты, Анжела нашла девушку в ужасном состоянии. Николя рыдала, заламывала руки и все повторяла, что Стив преследует ее днями и ночами. Ни шагу ступить не дает. Она показала свежую царапину на запястье. Стив как с цепи сорвался, сказала Николя. Совсем крыша съехала. Анжела присела на кровать, чинно сложила ладони на коленях. Покивала сочувственно. Поразмыслила - чем может помочь Николя в ее ужасном положении. Девушка опустилась рядом с флаконом в руках и принялась поливать голову Анжелы гелем.

– Ты должна с ним поговорить. - Соорудив из короткой стрижки Анжелы жесткий "ежик", она переключилась на лицо. Пару минут спустя алебастровая кожа приобрела оттенок абрикоса.

– Что ты делаешь? - Анжела посмотрела на свое непривычно загорелое отражение.

– Успокаивает, - коротко объяснила Николя, выбирая из внушительной коллекции очередное орудие. Она нарисовала Анжеле "глаза Клеопатры", кисточкой зажгла на скулах ржавый румянец и огненным карандашом обвела губы, расцветив внутреннюю часть густо-розовым блеском. Анжела не дышала, окунувшись в непривычные ощущения. Какое удовольствие, когда чьи-то руки теребят твои волосы, что-то таинственное делают с лицом, пусть даже результат выходит далеким от желаемого. Зачарованная, она позволила накрасить ногти огненным, под цвет губ, лаком. Стук в дверь, негромкий, но настойчивый, вырвал ее из прострации.

Николя щелкнула замком и выглянула в узкую щелку, не позволяющую Анжеле увидеть посетителя. Бросила что-то коротко, отрывисто. Потом чуть громче: "Позже, я сказала! Сейчас не могу. Ах, подыхаешь? Все мы тут подыхаем. Не наседай, ясно?" И хлопнула дверью. Ответом на вопросительный взгляд Анжелы стал небрежный жест:

– Не бери в голову. У нее время есть, еще придет. Ну? На чем мы остановились?

Анжела заерзала. У нее-то времени не так много. Пора бежать. Она потянулась за салфеткой и лосьоном.

– Да ты что! - возмутилась Николя. - Только посмотри на себя. Не узнать, на хрен!

– Я не могу выйти в таком виде, Николя, - осторожно, чтобы не обидеть, ответила Анжела.

Обидела. Лицо Николя залила гневная краска:

– Вот, значит, как? Только девкам годится, да? Ангелам вроде тебя нельзя, да? Ладно.

– Да нет же! - запротестовала Анжела. - Просто... дело в том... понимаешь, я никогда не крашусь, вот и все. К тому же это... немножко чересчур. Я вовсе не хотела тебя обидеть, Николя.

– Не чересчур. Я лично крашусь в десять раз сильнее. - Николя, похоже, слегка отошла. - Проблема в другом. Тряпки не те. И обувь. Ну-ка... 

Она достала пару изящных босоножек на небольших каблуках. - Примерь. И она сунула ступню Анжелы в туфлю. - Класс!

Пока Анжела качалась на непривычных каблуках, пытаясь обрести равновесие, Николя ловко задрала подол ее длинной синей юбки, еще раз сложила и затянула поясом, соорудив экстравагантный наряд чуть выше коленей. Потом расстегнула две верхние пуговицы на монашеской строгой белой блузке и вытащила наружу массивный крест, а напоследок взъерошила темные волосы панковским гребнем и сбрызнула лаком.

– Ну? - Она подтолкнула Анжелу к зеркалу. - Что скажешь?

Господи. Такое и в страшном сне не привидится. Что это за чучело в зеркале? Она повернулась спиной. Хотя ноги смотрятся неплохо. Очень даже неплохо.

– Классные ножки, - оценила Николя. - Нужно показывать.

– Даже не знаю, что и сказать, - с сомнением пробормотала Анжела.

Еще раз оглядела себя со всех сторон. Вид... шокирующий. С другой стороны, так празднично - иного слова не нашлось - она в жизни не выглядела. Может быть, стоит показаться Роберту в новом обличье? Тем более что у него сейчас Анита, которая не жалеет на себя ни косметики, ни украшений. А от ее туалетов можно с ума сойти. Если бы не прелестная шаль Бонни, Анжела чувствовала бы себя нищенкой рядом с этой разодетой дамой. В конце концов, почему бы и не покрасоваться самую малость? Не показать им, что светская жизнь и ей отнюдь не чужда?