Я спросил его, обращался ли он к моим родителям с просьбой помочь Уилки, хотя бы помочь ему получить образование... Вопрос был глуп. Конечно, не обращался. Ему было интересно другое. Впрочем, он помогал ему несколько раз в тех случаях, когда боялся утерять "подопытного кролика". Лечил его бесплатно в своей больнице.

Не знаю, по каким соображениям он рассказал мне все теперь. Может, опыт закончен. А может, хочет закончить его в других условиях, в другом варианте? Во всяком случае, спасибо, что хоть теперь сказал.

Уилки посмотрел на часы.

– Через полчаса еду в больницу. Если хочешь, поедем вместе.

– Благодарю, если можно, то поеду. Что же все-таки с Уилки?

– С ним сделали что-то страшное. Непонятно мне все это. Судороги перемежаются с полной потерей сознания.

– Но что с ним сделали?

– Какая-то обработка мозга.

– Мерзавцы! Но разве это возможно... ведь уже двадцать первый век...

– Не знаю. Значит, возможно.

– А где он был?

– Коммунистическая партия и прогрессивные ученые обращались к правительству... Им ответили, что государство не имеет к этому никакого отношения... Он был у гангстеров.

– Зачем он гангстерам? У него же нет ни копейки.

– Гангстеры бывают разные... Есть ученые-гангстеры, которые делают опыты на людях. Ужасно все это! Как хорошо, что ты приехал, Кирилл! До чего же у меня тяжело на душе!

Уилки Саути лежал в университетской клинике. К нему не пускали никого посторонних. Журналистам обещали организовать специальную пресс-конференцию, но они толпились у входа.

Уилки, как и прежде, отказался сообщить что-либо, тогда один из репортеров крикнул:

– Скажите только, мистер Уолт, правда ли, что Саути оказался вашим родным братом?

– Правда,- сухо ответил Уилки.

Мы вошли в клинику под восторженный гул репортеров. Я представил, под какими сенсационными шапками выйдет это сообщение в газетах.

Прежде чем войти в палату к больному, мы заглянули в кабинет дежурного врача. У него сидел румяный, добродушный по виду толстяк лет под пятьдесят в светлом летнем костюме. По тому, как Уилки стиснул зубы и неприязненно кивнул, я догадался, что это профессор Харлоу. Так оно и оказалось.

Молодой дежурный врач с великим почтением представил его нам.

– Выяснилось, что с моим братом?
– резко спросил Уилки, обращаясь к молодому человеку. Но ответил за него Харлоу.

– Его только что осмотрел... (он назвал мировую величину), специально прибыл из Стокгольма. Был консилиум...

– Что сказал швед? Консилиум?
– отрывисто спросил астрофизик.

Харлоу доброжелательно взглянул на молодого врача.

– Как там наш больной, взгляните, пожалуйста. Врач тотчас вышел.

– Манипуляции над мозгом. Трудно сказать, какие именно. Возможно, ничего страшного. Ему всего лишь хотели внушить надлежащий образ мыслей. Обычно это делается постепенно, начиная с беспечного детства. Вы не знали об этом, мистер Уолт? Ваш... брат знал и боролся против этого. Саути не так уж часто посещал школу, а может, просто приноровился к тому, чтоб не допускать в свой мозг посторонние силы. То, что с ним сделали сейчас, не так уж опасно для жизни - обычно не так опасно, но Саути слишком волевой человек. Даже не в этом дело, что волевой... Саути обладает редкой колоссальной силой внутренней сопротивляемости. Насильственное вторжение в его душу, попытка насильно заменить его мысли чужеродными не могла пройти для него бесследно... Вот почему он умирает.

– Умирает?
– проронил Уилки. Он обратил ко мне бледное лицо - невольно мне припомнилась белая маска Петрушки: тот же трагический излом рта, бровей.

– Идем, Кирилл.

Я пошел за ним. Саути только что проснулся. Он узнал брата и обрадовался ему. Уилки представил меня ему.

– Русский!
– улыбнулся Саути. Мы сели рядом. Больше в палате никого не было. Саути не казался умирающим, и я подумал, что, может быть, Харлоу ошибся... Лицо мима было ясно и спокойно, тик почти прекратился. Я взглянул на обоих братьев и подумал, что сейчас Саути более похож на того Уилки, которого мы знали в Лунной обсерватории, чем сам Уилки Уолт, потрясенный всем случившимся.

Уилки взял его за руку.

– Поедем, брат, хворать ко мне. Там тебя ждут не дождутся две озорные племянницы. Тоже близнецы, как и мы с тобой, и тоже похожие, видно, это у нас в роду. Моя жена Джен очень хочет, чтоб ты жил с нами. У нее никогда не было брата. У меня до сих пор - тоже.

– Спасибо, Уилки, после... если я... Еще одного такого приступа, какой у меня был вчера, я не вынесу.

– Не надо об этом. Не думай. Не старайся вспоминать. Давай лучше думать о будущем. Мы никогда больше с тобой не расстанемся. Мы будем работать вместе. Ты знаешь, мне предлагают пост директора Национальной радиоастрономической обсерватории Грин Бэнк. Это в Западной Виргинии. Я тебе не говорил, Кирилл? Я тебе не говорил об этом? Забыл...