Познавший Землю оживился.

– На Земле самое трудное для меня, чего я никак не мог понять, это искусство. Не правда ли, и для человечества искусство есть что-то непонятное, неразгаданное и в этом именно сила искусства.

– Как непонятна и неразгадана душа человека,- сказал я,- которую пытается отразить искусство.

– Душа? Я понимаю, что вы подразумеваете под этим. У харисян коллективная душа. Душа вида, и она эволюционировала вместе с видом.

– Разве это возможно?

– Значит, возможно.

– Семен Семенович, а что же вы делали с непохожими при развитой цивилизации? Ведь они продолжали появляться на свет! И уже могли, наверное, переносить отчуждение от общества.

– Безусловно, и потому общество не могло допустить их существования... с их странными взглядами, непостижимыми поступками и действиями.

– Их убивали?

– Я уже говорил вам: харисяне не могут убивать. Они... умирали сами.

– Почему?

– Есть много способов избавиться от них. Каждая эпоха выбирает свой. В древности, например, их просто окружали так плотно, что они не могли, понимаете, совсем не могли осуществлять свою непохожесть. И они быстро погибали. Но это было до эры Великих Открытий - две тысячи лет назад. В течение каких-нибудь двухсот лет были совершены открытия, которые дали нам могущество неисчислимое. Открытие тайны тяготения, освоение ближайшего космоса... А затем и победа над гиперпространством. Покоривший Пространство первым открыл так называемый прыжок в гиперпространстве. Знаете, сколько времени понадобится, чтобы добраться от планеты Харис до Земли?

– Сколько?!
– Я схватил его за руку.

– Считайте. Время, необходимое на космический полет в пределах вашей солнечной системы, плюс время, потраченное на такой же полет в нашей солнечной системе. Разбег и замедление.

– А движение в межгалактическом пространстве...

– Займет секунды... Но именно за эти секунды вы умрете и родитесь вновь...

– Не понимаю!

– ...С обратным знаком. Поэтому прыжок в гиперпространство возможен, лишь когда цель прыжка есть антигалактика. Искривление пространства... Подробнее затрудняюсь объяснить. Я ведь гуманитарий. А затем произошло открытие Победившего Смерть. Он впервые с его мощнейшей электронной аппаратурой записал структуру одного из лишенных себя - его тела, его мозга - и воссоздал его. Так мы стали бессмертными. Тогда мы...

– Простите, но что это значит лишенный себя?

– Это у нас высшая мера наказания - лишение антенны. Ведь мы не убиваем.

– А что получается, когда удаляют антенны?

– Да конца еще не раскрыто наукой... Я попытаюсь вам объяснить. Харисянин, как я уже вам говорил, в высшей степени коллективное существо: в присутствии других харисян он проявляет такие свойства и способности, которые никогда не проявляются в одиночестве.

– Эффект группы!

– Да. Так для чего харисянину антенны? Без них он как бы не слышит мыслей других, не полностью их понимает.

– А вы разве воспринимаете мысли друг друга?

– Конечно. С помощью антенн. Антенны - орган исключительной чуткости. Это, кстати, и орган обоняния. Но это еще не все. Стоит отрезать харисянину антенны, как он полностью теряет способность творчески мыслить - талант его гаснет, как пламя, залитое водой... Он уже не может быть ни ученым, ни инженером, ни архитектором, хотя знания его остаются - на память это не влияет,- но воспользоваться знаниями он уже не может. Харисянин, лишенный антенн, или, как у нас говорят, лишенный себя, уже, по существу, никуда не годен. Он делает самую примитивную работу, а иногда и ту не может делать. Обычно такие харисяне долго не живут.

Я молчал, подавленный, мне стало жутко. Как объяснить эту жестокость?..

– Странное дело,- продолжал задумчиво Семен Семенович,- из совершенно одинаковых оплодотворенных яиц одной семьи развиваются порой совершенно несхожие харисяне. Наша наука так и не открыла - почему? (Мутации... слабое объяснение). Понимаете, харисяне с совершенно невообразимыми особенностями, чего у нас не терпели никогда. Особенностями, столь непонятными и непостижимыми, что приходилось этих харисян лишать антенны.

– Как страшно: вы убивали личность. И действовали без колебания и жалости. Рациональная жестокость.

Семем Семенович долго молчал, отвернувшись, взор его блуждал по океану, потом он повернул ко мне голову.

– А разве человечество никогда не убивало личность? Разве вы уж так любите непохожих на других? Разве один из людей - кажется, он был императором,- не сказал: "Мне не нужны гении, мне нужны верноподданные"?

– Его потомки стали фашистами.

– Человечество так же нетерпимо к несогласным и непохожим, как и харисяне.

– Как можно сравнивать!
– вскричал я с досадой.- Как можно говорить о человечестве, имея в виду лишь антинародную власть?!
– Я с трудом успокоился.- Продолжайте, я Слушаю вас.

– Так вот, нравственный закон харисян гласит: долг каждого заключается в отречении от личности, если личность эта противоречит устоям общества.

– Так можно зайти в социальный тупик,- пробормотал я,- любое общество выигрывает, лишь когда обретается личность.

– Харисяне не так уж плохи,- сдержанно возразил Познавший Землю.- Мы не знаем бесцельной жестокости, лжи, лицемерия, зависти, алчности, жадности, разврата, тирании, несправедливости, лести, беспринципности, унижения перед сильными мира сего.