— Ну, какой из меня философ, — сказал он и нежно поцеловал ее в щеку. Потом резко отстранился и отошел. — Ну же, работай. Пора за дело.

Тесс рассмеялась.

— Этан Букер, вы хороший человек.

— Моей маме это понравилось бы, — бросил он через плечо.

Букер стал методично осматривать дюйм за дюймом. В конце концов на глаза ему попалась какая-то дверь, по-видимому в кладовку. Петли совсем проржавели, и потребовалось довольно много времени, чтобы открыть ее. Но когда он все-таки открыл ее и заглянул внутрь, то похолодел от ужаса.

— Тесс, иди сюда.

Тесс застыла на месте. Голос у него был такой, что от ее прежнего благодушия не осталось и следа. Она бросилась к нему, раскидывая все, что попадало ей под ноги. Когда же остановилась, то увидела страх и злость у него на лице. А потом проследила за его взглядом. Кладовка была пуста. В ней стоял только один стул, а рядом валялась веревка. Внимание Тесс привлекла фотография, прикрепленная к высокой спинке старого деревянного стула. Фотография привязанной к стулу Джанет с кляпом во рту. На ней все еще был черный костюм, который она надела в день похищения, когда собиралась лезть в дом Букера.

Тесс двинулась было внутрь, протянула руку и тотчас отдернула ее. У Джанет был испуганный взгляд, и Тесс почувствовала, как у нее быстро-быстро забилось сердце. Ей стало больно при мысли, какой ужас переживает ее подруга.

Подошел Букер и вытащил из-под фотографии бумажку.

— Похоже, нам оставили письмо. Тесс нашла в себе силы открепить фотографию. Руки у нее дрожали, когда она поднесла ее к глазам, чтобы запомнить самые мельчайшие детали.

— Ублюдки заплатят за это. Голос у нее был хриплый. Тогда Букер обнял Тесс за плечи и тихонько привлек к себе.

— Читай, дорогая.

Нахмурившись и стиснув зубы, он взял фотографию из рук Тесс и положил к себе в карман, потом подал Тесс записку, написанную неровными печатными буквами.

— Читай.

Она пробежала записку глазами и задрожала всем телом, одновременно испугавшись и разозлившись. За минуту до этого ей казалось, что она напугана. Теперь она была в ужасе.

Тесс посмотрела на Букера, инстинктивно ища в нем утешение. Взгляд его глаз был грозным и твердым, чего она никак не ожидала от добродушного коронера.

— Полагаю, им хочется поиграть с нами, — проговорил он глухим голосом, в котором не было места чувствам.

Только теперь Тесс поняла, каким опасным врагом может быть Этан Букер, если его к этому принуждают.

Она еще раз взглянула на записку.

Рад, что в вашей хорошенькой головке достаточно мозгов и вы нашли мое послание.

У вас сорок восемь часов, чтобы отыскать следующий знак, или вашей подруге перережут горло.

На сей раз вам не придется далеко ехать. Торопитесь.

Барсук.

Тесс провела рукой по волосам, не в силах упорядочить мысли. Барсук поднял ставки, используя жизнь Джанет как залог. Зачем-то ему понадобилось вызывать Тесс на поединок. Зачем? Теперь против нее само время.

А цена?.. Цена — жизнь Джанет.

У Джанет были плотно завязаны глаза. Грубые пальцы одного из похитителей коснулись ее лица, потом губ. Не раздумывая, Джанет укусила эти пальцы, превозмогая боль, которую ей причинили ее движения.

Мужчина вскрикнул и дернулся с такой силой, что чуть было не свернул ей челюсть. Джанет ничего и никого не видела, поэтому не могла насладиться результатом своего бунта. Однако, услыхав стон раненого, улыбнулась.

А тот принялся жаловаться напарнику.

— Вот сука, укусила меня. — Судя по его голосу, он безостановочно мерил шагами комнату. — Ты представляешь, эта сука укусила меня. Надо ее как следует вздуть. Нет, я это так не оставлю.

— Оставишь.

Это был голос третьего мужчины. Джанет лишь изредка слышала его, из чего сделала вывод, что мужчина уходит и приходит, а постоянно с ней находятся двое его помощников.

Он был главным. Джанет почти сразу поняла, кто тут хозяин. Стоило заслышать его голос, и тех двоих, что были с ней, точно подменяли всевластные хамы превращались в заискивающих перед хозяином рабов. Они боялись его не меньше, чем боялась Джанет.

Итак, все на месте.

Джанет завязали глаза сразу же, как вытащили из машины Тесс. Только ночью повязку снимали. А утром ее будил яркий луч фонаря, направленный прямо в лицо и ослеплявший ее как раз на то время, которое требовалось, чтобы вновь завязать глаза.