Весь он был грязного серо-коричневого цвета с черными пятнами и только лапы — белые, словно он надел крошечные снежно-белые сапожки. Шерсть, правда, блестящая. Да и цвет можно было бы стерпеть.

Но голова! Вот бедняжка. Голова у желтоглазого чудовища была, как у собаки, и совсем не подходила представителю благородного племени кошачьих.

На мордочке кота, вокруг красивых умных глаз и возле рта, тоже росла белая шерсть. И хотя больше ничего необычного в нем не наблюдалось, странное и наводящее на размышления строение головы внушало благоговейный ужас. То ли собака, то ли волк в обличье кота. Где еще такое увидишь?

Кот в свою очередь изучал Кинтессу Рейнолдс так, словно ничего интереснее ему не приходилось никогда видеть. Тесс всегда поражало, с какой легкостью коты дают понять, что они думают о людях, с которыми сталкиваются.

— Генетика была к тебе не очень-то расположена, — сказала она коту.

Если бы у кота были брови, он бы непременно поднял их, услышав замечание Тесс. Вместо этого он встал, повернулся всем телом и, махнув хвостом перед носом Тесс, спрыгнул с кровати. Без всяких умных слов он ясно дал ей понять, что думает о ее дурацком высказывании.

Тесс осталась лежать, размышляя о том, как все же коты отличаются от кошек.

— Отлично. Я вижу, с одним существом вы уже успели сегодня подружиться.

Заслышав голос Букера, Тесс села на кровати, героическим усилием сдержав рвущийся наружу стон. Ей никогда не нравилось разговаривать с мужчинами, лежа в постели.

— По-видимому, он у вас очень чувствительный и умный, — льстиво проговорила Тесс, устремляя голодный взгляд на поднос в руках Букера.

Хмыкнув, Букер поставил поднос на колени своей незваной гостьи.

— Да нет. Он притворяется, чтобы на него почаще обращали внимание. Стоит его забыть на минутку, и он вас оближет с ног до головы. Терпеть не может одиночества.

— Я тоже.

Тесс проговорила это, с жадностью откусывая большой кусок блинчика, намазанного толстым слоем масла.

— Ну, у вас-то наверняка длинная очередь добровольцев перед домом.

Тесс фыркнула и, проглотив первый кусок, тотчас откусила второй. И только тут вспомнила, что у нее нет ни малейшего представления о том, куда подевалась Джанет. Ей стало стыдно.

— Где Джанет?

Букер открыл пакет и, налив в стакан апельсиновый сок, подал его Тесс.

— После того как вы отключились, она перепрыгнула через забор и уехала домой. Вам когда-нибудь говорили, что вы не очень-то надежный телохранитель?

Встретив возмущенный взгляд Тесс, Букер изобразил наивную улыбку.

— Нет? Вот уж не подумал бы. Как вы себя чувствуете сегодня? Вам лучше?

— Лучше. Спасибо, — заученно произнесла Тесс.

Букер напомнил ей о времени, и она выглянула в окно. Солнце светило вовсю.

— Который час?

— Ну, солнышко уже встало.

Он с улыбкой подхватил блинчик, о котором Тесс как будто забыла, и намазал его маслом, после чего отправил в рот, продолжая внимательно наблюдать за Тесс своими серо-голубыми глазами.

— Да не расстраивайтесь. Я знаю, что обычно вы встаете рано. По крайней мере, когда у вас нет сотрясения мозга.

Тесс могла поклясться чем угодно, что он изучает ее, как это умеет делать только врач, не прикасаясь к пациенту и мысленно регистрируя плюсы и минусы в его состоянии. Наверняка он решил, что лучше не трогать ее пока, а то ведь, не дай Бог, может и укусить.

Букер взял еще один блинчик. Он вел себя так, что придраться было совершенно не к чему. Правда, время от времени он склонял голову набок и внимательно вглядывался в нее, улыбаясь обезоруживающей мальчишеской улыбкой. В конце концов он прервал молчание, вопросительно подняв брови.

— Что это с вами? У меня такое впечатление, что вы хотите меня поцеловать.

— Ага. Правильно, — подтвердила Тесс, старательно избегая смотреть на него.

От смущения щеки у нее полыхали огнем. Черт, этот мужик знает, как с ней обращаться, на какие кнопки нажимать. Она ведь в самом деле думала о том, что ей очень хочется его поцеловать. Наблюдая, как он ловко намазывает маслом блинчик, а потом в длинных сильных пальцах несет его ко рту, Тесс не могла отделаться от впечатления, что ничего более эротического ей в жизни не приходилось видеть. А что, собственно, особенного он делает?

Букер прищелкнул языком, радуясь жизни, блинчику и как будто не намереваясь прерывать молчание. А Тесс схватилась за простыню, словно спасаясь от путаницы в собственных мыслях из-за его близости. Она торопливо обвела взглядом спальню, потом посмотрела на свою рубашку. Но рубашки не было. Она точно помнила, что надела вчера черную рубашку. Сунула руки под одеяло. Ноги голые.

Тесс подняла сверкающие яростью глаза на Букера и произнесла не хуже какой-нибудь чопорной дамы из эпохи королевы Виктории: