Но молчать она долго не могла, даже за столом от нечего делать дразнила куму:

– А ты чего помалкиваешь, Сашка? Как будто не твоя дочка весь вечер с заезжим молодцом прогуляла. Хочешь, чтоб она, как Наташка Демичева с Мокрого, родила неизвестно от кого?

Но кума даже не улыбнулась и вдруг тихо сказала, глядя в тарелку:

– Наташка правильно сделала, что родила. Замуж ей уже не выйти, считай, перестарок, хоть ребеночка себе заимела.

Настя чуть не подавилась куском драчены, а проглотив кусок, загремела:

– Караул! Ты слышишь, Анютка, какую она тебе готовит судьбину? Позор-то какой, позор!

– Ничего, позор как-нибудь переживется, и не такое переживали, равнодушно отвечала на это кума.
– А у нас и женихов считай что не осталось, все разъехались. За кого им выходить, за прилеповского Федьку-дурачка?

Анюта украдкой поглядывала на мать и дивилась. Как боялись они с бабой Ариной за Любку: не принесла бы в подоле. Я не переживу этого, говорила тогда мамка. А теперь вовсю рожают без мужей и молодки-вдовы, и даже девки. Бабы устали их обговаривать. Ну так, посудачат малость для души - от кого, что да как. А бывает, не могут дознаться, чей ребенок, так они скрытно умеют родить...

Настя любила поговорить про женихов и про скорое Анюткино замужество. Действительно ли она в это верила или только подбадривала крестницу? И вдруг кума, сдуру как с дубу, заявляет бедной девке, чтобы она напрасно женихов не поджидала, а рожала бы от первого встречного, пока не поздно.

– Будет у тебя внучонок от Петьки Карабина, этого пьянюги и вора, пугала Настя.

– Про Петьку и разговору не было!
– рассердилась кума.
– Но есть же хорошие парни...

Настя так и повалилась на лавку и запричитала. Анюте вдруг вспомнилась частушка, Домнина припевочка. Весной на свадьбе своей сестренки Доня ее распевала, а бабы хитро переглядывались:

Ах, война, война, война!

Ты меня обидела.

Ты заставила любить

Кого я ненавидела.

Скорее бы потянули дальше дорогу и увели подальше от Дубровки строителей, думала Анюта. Как бы она хотела больше ни разу в своей жизни не видеть его и ничего о нем не слышать.

Через два дня к вечеру он появился снова. Медленно брел по скошенному лугу, угрюмо свесив голову. Анюта сразу поняла, что сегодня он совсем другой - нетрезвый и очень мрачный.

Он подошел поближе, закурил и долго жевал папиросу, исподлобья поглядывая на нее.

– А мне про тебя много чего рассказали, - вдруг услышала за спиной Анюта, и грабли в ее руках дрогнули.

Петька был не просто разочарован, а пришиблен услышанным. Чувствовал он себя так, словно его обманули, самым подлым образом провели, поиздевались и оставили с носом. А он как последний дурак размечтался о пятистенке, корове и детишках. Он уже почти поверил, что и ему отломится в жизни кусок и все будут уважать Петьку Карабина и завидовать.

– Нет, вы только поглядите на нее! Принцесса, прямо эта, как ее, Дюймовочка. А ты, оказывается, дама с богатым прошлым, Нюрок.

Петька чуть не всхлипнул - такие горечь и злость душили его. Ведь он уже давно разучился людям верить, знал, что все равно проведут, особенно бабы.

Если бы Анюта огрызалась или не смогла скрыть стыда, досады, Петька бы побазарил и, облегчив душу, пошел себе восвояси. А потом бы долго рассказывал дружкам, как его в Дубровке чуть не женили на гулящей девке.

Но она молчала и продолжала махать граблями. Словно не слышала Петьку, а думала о своем. Думала она о том, что теперь всякий новый человек в их деревнях неминуемо узнает про нее "все" и еще впридачу ко всему кое-что. Бабы у них придумливые, с фантазиями.

А Карабин все больше злился. И все-то она перед ним заносится. Даже по первости, когда он к ней со всем уважением, по-человечески, она на него прямо не глядела, вниманием не удостаивала, танцевать в круг не вышла. Как будто от кавалеров отбою нет, а сама-то дохлая какая, одни кости, вдруг заметил Петька. Ему так захотелось не просто обругать ее, а побольнее уязвить, как гвоздь вбить.

– Ну чего молчишь, Нюрка? Со студентами небось умные разговоры разговаривала, а я, простота, не гожусь для бесед? Нечем тебе гордиться, краля, тебя такую даже Васька, деревенщина, не возьмет за себя, такую использованную, такую...

Карабин так рассвирепел, что уже не слышал, что несет. На людях и при девках его приучили чуть придерживать язык. Но теперь нечего было сдерживаться...

На Анюту словно булыжники посыпались. Она вся сжалась и голову втянула в плечи.

– Ага, проняло наконец, - злорадствовал Петька.

Сначала он не понял, зачем она понеслась к кустам. Бросила наспех грабли и бежать. Э нет, так просто ты не избавишься от Петьки Карабина.

Он встал у нее на пути, раскинув руки, а когда она увернулась, схватил за рукав. С каким отвращением Анюта вырвала свою руку! Эта деревенская девка брезгует им, вспыхнуло в темном сознании Петьки.