Смущало лишь одно: профессор находился здесь по его приглашению...

– ...Во всяком случае, в ваших словах вчера я не нашел чего-либо серьезного. И это наводит на размышления. Откуда в вас эти недоверие к людям, отстраненность?.. Мне кажется...
– профессор замолчал, погрузившись в задумчивость, затем повернулся, взглянул на портфель, лежащий у ног. ...Существуют иные, более глубокие причины вашей неприязни к людям...

...По поведению профессора было явно, что он хочет только одного - как можно скорее все закончить и исчезнуть со своим портфелем.

...Сердце нервно забилось... По сведениям, профессор жил один. Ни в клинике, ни за ее пределами ни с кем не общался, ни над каким научным трудом не работал, занимался только медицинской практикой.

Профессор умолк и уставился на свои ладони, затем потер их друг о друга, помассировал пальцы. Потом поднял голову:

– ...Что же касается мавзолея... здесь кое-что проясняется... профессор проговорил это, глядя долгим взглядом куда-то мимо него, в какое-то пространство.
– Мавзолей притягивает вас как прибежище вечной власти... Точнее, вы, сами того не подозревая, стремитесь туда - в место вечного покоя, в вечность власти... Возможно, неведомо от вас ваши клетки устали в этой суровой атмосфере... устали от рабства...

– Рабства?..

– Рабства, рабства... Повелители могут существовать только в одной атмосфере. Атмосфере власти. Это тоже своего рода рабство.

...Профессор был прав... За те несколько лет, которые по непонятному капризу судьбы пришлось прожить, как в ссылке, вдали от столицы, он настолько исхудал, что встревоженные соседи и знакомые по вечерам заходили проведать...

...Профессор прав... Без власти ему было плохо... Как без ног или без рук... Это он четко помнил...

Но откуда профессор узнал это?..

– Вчера...
– начал профессор, глядя в пол и стараясь привести в порядок мысли, - я долго думал, просмотрел некоторые книги... Проникнуть в ваши мысли, господин Генерал, очень сложно. Причину этого вчера не знали ни вы, ни я. В вас некая энергетика... Это совершенно точно...

– По-вашему выходит, что я какое-то чудовище...

Профессор в первое мгновение не понял его, потом как бы собрался:

– Вы не поняли меня...

– Короче, ничего сделать невозможно...

– Так я ничего сказать не смогу.
– Профессор умолк.

Во всяком случае, профессор - единственный человек, который знает о нем чуть больше, чем он сам. Будет глупым допустить, чтобы он когда-нибудь где-то что-либо ляпнул, - подумал он.

– Я жду вас...
– профессор с портфелем в руке смотрел на него.

– Меня?..

– Вы меня не слушаете...
– словно сам себе проговорил профессор и, кажется, слегка смутился.

– Слушаю... вы хотите войти в мою память, это я понял...

– Вы должны помочь мне... на несколько мгновений, ни о чем не думая, выполнять то, что я скажу...

– Как вчера?..

– Да, точно так же, как вчера...

Профессор открыл портфель, достал черноватый кривой нож, рукопись с пожелтевшими страницами, разложил все это на коленях.

– Это медный нож. Вы должны держать его в ладонях...

Беря нож, почувствовал, как дрожит рука профессора.

Темный нож со стершейся от частого употребления ручкой...

– Прямо какое-то орудие убийства...
– сказал он, вертя его в руке, и от этой мысли тревожно забилась жилка на виске.

...Профессора можно было бы зарезать и этим ножом. Прямо здесь, прямо сейчас.

– Закройте глаза и внимательно слушайте меня. Расслабьтесь...

...Как и вчера, закрыл глаза, но жилка в виске не успокаивалась.

...Разве можно будет спокойно жить после всех этих сеансов, зная, что где-то совершенно свободно живет маленький умный человечек, посвященный в твои тайны, знающий всю твою жизнь?.. Это все равно, что жить головой в доме, оставив тело на улице...

– Забудьте обо всем... Вы ничего не помните... Вас ничто не беспокоит... Вы абсолютно спокойны... Ваши ладони теплые... Вы абсолютно спокойны...

Профессор повторял вчерашние слова, ему же, как и вчера, не хотелось спать.

– ...Ваши ступни смягчаются, пятки теплые... горячие...

Он проверил ладонью остроту ножа...

...Лезвие было тупым и кривым...

Голос профессора звучал тихо, утомительно, однако ни ступни не смягчились, ни в пятках не появилось тепло...

Вместо этого нагревался увеличивающийся и тяжелеющий в ладонях нож...

Профессор, растягивая слова, терпеливо и монотонно продолжал сеанс...