Раб уже выводил скакуна из конюшни. Жеребец был и вправду красив, и Дарий невольно залюбовался им. Буланый, с роскошной черной гривой и белыми чулками на всех четырех ногах, скакун казался воплощением самого бога Митры [Митра - один из богов зороастрийского пантеона; представлялся в образе коня белой масти]. Желтый, с пурпурной каймою, чепрак лежал на его широкой спине.

– Что, понравился скакун?
– Дарий и не думал скрывать свое восхищение, непритворное, неподдельное.
– То-то. Смотри, не вздумай просить, если не хочешь огорчить меня. Все, что угодно, отдам, не пожалею, а этого скакуна не подарю ни за что, заранее предупреждаю! Я готов в дорогу, но имей в виду, Дарий, ты меня глубоко обидел, отказавшись погостить в моем доме!

– В следующий раз, благородный Отан, в следующий раз, - поспешил заверить хозяина Дарий.
– Сегодня я очень спешу! Есть дела, которые не терпят отлагательств.

– Ба! Ведь я даже не распорядился накормить твоего скакуна, опомнился Отан.
– Эй вы, демоново отродье, быстрее ко мне!

– Нет, нет, Отан, - остановил его Дарий.
– Время не терпит, не будем задерживаться. Лучше вели рабу принести мне мешок с пшеницей, я накормлю в дороге коня, когда сам вздумаю перекусить!
– Заметив, что Отан пытается возразить, поспешил переключить его внимание: - Почему ты не поехал в Сузы на бракосочетание детей Кира?

– Не люблю вставать рано утром без уважительной причины. Семь дней подряд спешить спозаранок во дворец, от этого с ума сойти можно! Слышал, о чем попросил мой гость?
– обратился Отан к рабу, который только что спускался в подвал за амфорой с вином.
– На этот раз я посылаю тебя не за вином, а за пшеницей, поэтому не заставляй себя долго ждать. Не уподобляй себя голодному животному, не жуй в темноте корм, предназначенный лошадям. Ха-ха-ха, - рассмеялся оросанг собственной шутке.

И действительно, на этот раз раб вернулся быстрее и вручил Дарию тяжелый кожаный мешок, наполненный пшеницей.

– Так что же, Дарий, тронулись? А то я чувствую, что меня вскоре опять замучает жажда!

Дарий ударил стрекалом по крупу своего коня, направил его в сторону ворот. Грузный Отан с завидной легкостью вскочил на чепрак своего скакуна и последовал за молодым вельможей. Последние остатки хмеля выветривались из головы оросанга.

Еще покидая Сузы, Дарий решил во всем соблюдать осторожность, пусть даже излишнюю. И сейчас, лишь после того, как, оглянувшись, убедился, что никого нет поблизости, попридержал коня.

– Отан, с важным делом прибыл я к тебе. Могу ли я быть откровенен с тобою, как перед богом, могучим Ахурамаздой?

– Говори, Дарий, и можешь быть уверен, что ни одно твое слово не пройдет мимо моих ушей. Я весь внимание, - взглянув в лицо оросанга, Дарий решил было, что перед ним совершенно другой человек. Такое серьезное и насупленное лицо бывало у бесстрашного Отана только перед битвой, перед тем, как он ударами пяток бросал своего скакуна на вражеские ряды, где среди разящих акинаков и не знающих пощады копий бесчинствовала смерть.

– Отан, известно ли тебе, что на престоле Персиды сидит не Бардия, сын Кира, а...
– прежде чем раскрыть тайну, Дарий еще раз взглянул на Отана и заметил, как разгладились черты его мужественного лица. "Неужто он все знает?
– мелькнуло в голове вельможи.
– И, зная, он примирился с позором Персии? Не может этого быть!" - Дарий решил все же продолжить свою фразу.
– Нет, не Бардия, и даже не перс восседает на престоле в Сузах...

– Мне все равно, кто сидит на престоле в Сузах, мой Дарий. Перс или мидиец, уратянин или халдей, - что мне до этого? Лишь бы не совал свой нос в мои владения, а если сунется, то убедится, что рука Отана еще может из одного человека сделать двух, но уже ни на что не способных. Поверь, меня это не беспокоит. А почему это волнует тебя, объясни мне, Дарий!

Бывший телохранитель Камбиза усмехнулся, словно принял слова оросанга за неуместную шутку.

– Отан, нами правит маг Гаумата, тот самый маг Гаумата, которому наш владыка Камбиз велел отрубить уши!

Отан побагровел, даже шея его налилась малиновым цветом. Казалось, ткни в нее пальцем, и тотчас же брызнет кровь.

– Этого не может быть, Дарий!
– услышал молодой вельможа его голос за своей спиной, - от охватившего его волнения Отан не заметил, как сдавил голенями своего буланого жеребца, и тот остановился, едва не задохнувшись.
– Ты что-то напутал!

– Это правда, мой Отан, - Дарий развернул своего коня.
– Все, что ты услышал от меня, соответствует истине!

– Да-да, припоминаю, как же... Нечто в этом роде утверждал и Камбиз под Акбатанами. Тогда никто из нас не поверил словам возомнившего себя сыном Осириса, или как там еще называют своего бога полоумные египтяне. Скорее хрустальный свод неба обрушится на нас и раздавит своими обломками, чем персами будет править маг!
– вскрикнул он громко, ударив ладонью по бедру.
– Чистоплюй, ни разу не обнаживший в битве свой акинак! Нет, не может этого быть! Ахурамазда тотчас же поразил бы нечистивца испепеляющей молнией!