...Было не трудно предугадать заранее, что знатные персы, если они и откликнутся на зов Огана, не пожелают присутствовать на бракосочетании Дария и Арги, и, быть может, вообще не соизволят войти в дом нарушевшего клятву. Предусмотрев это, Дарий с Отаном договорились, что они выведут гостей со двора, и уже в поле заведут разговор, не предназначенный для посторонних ушей. А посторонний, подкупленный Губаром, мог оказаться в свите любого оросанга, в этом не было ничего невозможного!

Удивление гостей сменилось нескрываемой настороженностью, когда они поняли, что Отан зовет в поле только их одних, без прибывших вместе с ними слуг. Гидарн пытался было что-то возразить, но Гобрий, криво усмехнувшись, пресек его и первым направил своего коня в ворота. За ним последовали остальные. Прибывшие вместе с ними и уже успевшие расположиться в тени каменной ограды вооруженные слуги поднялись и направились торопливо к своим скакунам, но, остановленные решительными жестами хозяев, вернулись в облюбованную ими тень.

Первым покинул двор Отан, за ним выехали пятеро знатных персов; сзади ехал нисколько не расстроенный Дарий. Его по-прежнему не замечали, он не старался догнать остальных, и только по истечении двух минут подхлестнул своего коня и поровнялся с Гобрием.

– Выслушайте меня, ты, Гобрий, и вы, затаившие недоверие и зло, достойные мужи Персиды! Не смотрите на меня и на ни в чем не повинного Отана, как на своих заклятых врагов! Он не собирался преступать дорогу к счастью его сыну. Вовсе не для того, чтобы веселиться на моей свадьбе, призвали мы вас. Это было вынужденной уловкой. Только так мы могли рассеять подозрения Губара...

– Не будь многословен, Дарий!
– не выдержал Гидарн, самый молодой из прибывших оросангов.
– Если не на твою свадьбу, то для чего еще вызвали нас?

– Мы призвали вас для того, чтобы еще раз напомнить о том, о чем вы слышали из уст Камбиза и Прексаспа: Бардия мертв! На троне восседает Гаумата, ничтожнейший из магов. Это так же верно, как верно и то, что день сменится ночью, а ночь сменится днем. Гаумата и брат его Губар постараются расправиться с нами, самыми знатными персами, так как мы представляем для них наибольшую опасность. Они постараются убить нас поодиночке, и, быть, может, этот час уже близок. Надо что-то предпринять. А участь Персиды? Неужели мы позволим мидийцам вновь править ею? Может, мы с Отаном придумали не очень остроумную уловку, но что делать - надо обмануть людей Губара, который уже давно следит за каждым нашим шагом глазами своих вездесущих соглядатаев.
– Голос Дария сорвался. Встреченный угрюмым молчанием, он начал повторяться.
– Верьте мне персы! Я был в доме Гауматы - уже полгода, как никто не знает, куда он исчез. В последний раз его видели вместе с Губаром, когда он отправился в Пишияувади, к отцу. Это ли не доказательство моей правоты? Вспомните также долгое отсутствие Прексаспа в лагере на берегу Пиравы; вернувшись, он объяснял свое долгое отсутствие тем, что изучал подступы к дельте. Но ведь ты об этом ничего не знал, Гобрий, не правда ли? Я заранее уверен в твоем отрицательном ответе! А кому, как не тебе, должно было знать об этом в первую очередь?! Так зачем и куда ездил Прексасп? Разве не ясно?

Вся группа всадников, ставшая монолитной, остановилась.

– Не останавливайтесь, друзья, - предупредил Дарий.
– За нами могут наблюдать люди Губара. Не стоит раньше времени тревожить улей с пчелами!

– Дарий, я верю, что ты действуешь из благих намерений, - произнес Гобрий.
– Но не ошибся ли ты? Разве ты не слышал заверений Атоссы, дочери великого Кира? Ведь не могла же она спутать родного брата с кем-то другим?

– И для меня осталось загадкой поведение благородной Атоссы. Быть может, маги запугали ее? Хотя вряд ли, ведь в ней течет кровь Кира! Или, может быть, она полюбила Гаумату. Это неудивительно - маг красив и мужествен, этого у него не отнимешь. Но вспомните разве не из Пишияувади пришла весть о воцарении Бардии? Там Гаумата, самозванец, объявил себя царем Персиды! Разве не из этой крепости он двинулся в столицу и десять дней спустя появился у стен Суз с пятидесятитысячным войском?! И вот он на престоле! Приглядитесь к его действиям, разве вас не удивляет, друзья мои, его явное недоверие ко все персам? Оглянитесь вокруг, и вы перестанете сомневаться. В то время, как братья-маги действуют, уже никого не страшась, мы еще выжидаем. Они отправляют персидских воинов в самые отдаленные гарнизоны: в окруженные пустыней оазисы Египта, в неприступные крепости на снежных хребтах Урарту, в акрополи ионийских городов. Как расценивать это?! По их повелению вербуют мидийских юношей, обучают их военному строю и владению оружием, в то время как персидские юноши слоняются без дела по своим селениям...

– Не волнуйся, Дарий, - перебил Интафрен, - по всей видимости, ты прав, как были правы и Камбиз, и Прексасп. Я тоже не раз задумывался обо всем, и в глубине души надеялся, что именно для обсуждения всего того, что происходит на нашей родине, созвал нас Отан. Но я не вижу пока, каким образом можно свергнуть магов. Губар знал, что делал, когда распылял ополчение персов по самым дальним гарнизонам и одновременно собирал в кулак мидийцев... Мы не знаем, кто из мидийских оросангов поддерживает братьев, зная, что Гаумата, а не Бардия, на троне Персиды. И если мы решимся выступить сейчас, боюсь, нас разобьют прежде, чем мы сможем собрать более или менее значительные силы. А для успешной борьбы с братьями необходимо сплотить вокруг себя не только персов, но всех тех, кто не желает подчиняться приказам магов...

– И я, не раз водивший армию в чужие страны, не вижу выхода, поддержал Интафрена Гобрий.
– Хитроумные маги предусмотрели все. А мы даже на собственные силы не можем положиться - стража во дворце многочисленна и прекрасно вооружена, она с легкостью справится с горсточкой заговорщиков. Да вы сами это понимаете. Пока мы можем рассчитывать только на поддержку ближайших родственников, а остальные наши соплеменники могут решить, что мы подняли мятеж против законного царя, избранника Ахурамазды, и сами выдумали легенду о самозванце. Повторяю: я не вижу выхода как полководец. Только если кто-то из нас готов отдать свою жизнь для блага родины и собственноручно убить Гаумату... Один удар может решить все, пусть даже удар в спину!

– Я согласен стать карающим мечом Ахурамазды!
– голос Гидарна дрожал от охватившего его благородного волнения.

– Нет, Гидарн, я первый раскрыл глаза вам и поэтому у меня есть преимущество!
– тут же возразил ему Дарий.
– Я должен собственноручно убить самозванца, чего бы мне это не стоило!

– Это наше общее дело, Дарий!
– решительно заявил Гобрий.
– Но ты действительно имеешь преимущество перед нами. Тебе мы поручаем исполнить волю богов, и персы не забудут тебя! Но не думай, что мы останемся в стороне, наблюдая издали... Мы будем сопровождать тебя во дворец, а там да свершится воля Ахурамазды!

Время торопило семерых персов, решившихся на покушение, да и события, проистекшие за последние дни в Персиде, благоприятствовали их замыслам. После свершения обряда бракосочетания Гаумата отправился вместе с Атоссой, царедворцами и многочисленными слугами в крепость Сикайтавати, чтобы провести там летние месяцы, невыносимые своей духотой. Губар, этот хитроумный маг, остался в стольных Сузах, чтобы следить за порядком во дворце и в столице, и, благодаря своим вездесущим лазутчикам и соглядатаям, постоянно быть в курсе событий, происходящих в Персиде.