– Ты ничего не знаешь, Тири. Нас просто заставили полюбить. Это был эксперимент, Тири. А заставить полюбить нельзя. Ты хороший, и я ничего не забыла. Но ты друг, и не больше. Понимаешь?

– Но я же люблю тебя, при чем тут эксперимент...

– Это тебе кажется. Просто нам некого было больше полюбить. Понимаешь?

– Чушь!
– Тири схватил Гэл за плечи, потряс.
– Мне было кого полюбить! Но я помнил тебя! Я убил, я бы снес все Города, чтобы увидеть тебя, и расстрелял бы всех Дежурных. Мне было больно и страшно, но я говорил себе: Гэл меня ждет, ей еще хуже, я должен все выдержать. И я выдержал все! Ты даже не представляешь, сколько людей помогали мне найти тебя! Гарт умирал на вокзале шестого, а сам говорил мне, что у нас все будет хорошо. У нас с тобой, понимаешь? А сейчас Дима и Арчи где-то рядом, может быть, им нужна моя помощь, а я не могу сделать шага... Очнись, Гэл!

– Если бы ты вернулся раньше, Тири...
– в ее глазах стояли слезы. Если бы ты вернулся раньше... Я, правда, не виновата. Я хотела бы тебя полюбить снова, но не могу. Рос, он очень хороший...

– Рос - негодяй! Они же нас в животных превращают, они... они... Тири задохнулся своими словами, замолчал.

– Нет, Тири. Если человек живет в тринадцатом, значит, он заслужил это... Ты же умный, Тири, ты должен попасть сюда по-другому... Сдайся! Я помогу тебе, и Рос поможет! Тебя простят, и...

Тири рванул Гэл, она упала, и он почти потащил ее к выходу.

– Ты больна, Гэл! Тебя обманули... Я все равно тебя не брошу, на воле ты придешь в себя...

Она была ненамного слабее и вырвалась из его рук. С жалостью и тоской посмотрела на Тири.

– Какой ты глупый... Все-таки остался таким же... Никогда мы с Росом не расстанемся.

Тири отступил к стене. Посмотрел на Гэл в упор, покачал головой.

– Это не ты, Гэл. Я, видно, ошибся. Это не ты. Ты не такая.

Гэл вздохнула:

– Я действительно не такая, какой ты меня представлял. Давно уже не такая. Тебе помочь уйти?

– Мне не нужна помощь.

С легким хлопком раскрылась входная дверь. Рыжеволосый молодой мужчина уверенно зашел в дом, щурясь со света, взглянул на Гэл.

– Почему заблокирована дверь? Ты что, не знаешь, что творится в городе? Эти наружники обнаглели до предела. А, черт!

Он торопливо вырвал из-за пояса длинный, тускло отсвечивающий пистолет.

Тири не двигался. "Браслет на активном режиме. Пусть. Пусть..." Ствол смотрел ему прямо в лицо.

– Не надо, Рос! Это же Тири? Ты обещал!
– Гэл метнулась к нему. Бывший Дежурный шестнадцатого сектора обнял ее и надавил на спуск.

Здесь все было как прежде. И желтые барханы, и обгорелый остов спасательной шлюпки. И снова они стояли втроем и смотрели в безмятежную голубизну неба.

Дима нажал на кнопку сопряжения браслета еще час назад. И с тех пор компьютер защитной системы вел непрерывную связь со спасательным кораблем. Подавал пеленг, сообщал что-то. И не реагировал на Димкины вопросы. Лишь несколько минут назад высветил на экране обратный отсчет времени.

– Уже скоро. Осталось двенадцать минут, - ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Дима.

Арчи потоптался на месте:

– Дима, тебя в Лагере все вспоминают... Тая поправилась...

– Хорошо, - он не сразу понял, что Тая - это девчонка, которую задело взрывной волной. Ураган, взрыв... Это было так далеко...

– Старший расспрашивал...

– Как он?

– Ничего, - Арчи пожал плечами.
– Говорит, что не верит Дежурным...

– А ты?

– Не знаю, Дима...

– Со вчерашнего дня они прекратили тасовку. Это не так уж мало.

Небо над головой было, как обычно, чистым. Но Дима знал, что где-то там, в высоте, сейчас завершает свой долгий путь к планете спасательный корабль. Интересно, кто прилетит из космошколы? Разумовский? Дима отчетливо, с фотографической ясностью, вспомнил его лицо на посвящении в курсанты. Разумовский тогда поднял над головой маленькую книжечку Устава, подержал секунду, опустил. И сказал совсем тихо: "Не забывайте одного, ребята. Каждая строчка здесь написана кровью. И очень часто - не нашей". Не нашей.

Дима посмотрел на Арчи, на Тири. "Да, убивал не я. Вы стали моими руками. Вы нажимали на спусковые курки. Я лишь чуть-чуть вам помог. Чуть-чуть". И в который уже раз он поразился тому, что не ощущает своей вины. Ни за один шаг. Словно никто не был виновен ни в чем в этой долгой, двухмесячной жизни. Словно каждый был прав.

– Дима...

Он посмотрел на Тири.

– Скажи своим, что это я во всем виноват. Пусть накажут меня. Я хотел, чтобы тот парень умер! И Роса я тоже... хотел...