— Почему же он тогда отказался от борьбы?

— Наверное, есть причины.

— Хотел бы я знать, какие у него причины. Олеся, ты готовься к тому, что мужа теперь будешь видеть редко-редко, — пообещал Валерий Александрович дочери.

— А я и так почти его не вижу, — пожаловалась Олеся.

— Но пока это не моя вина, — тут же отреагировал Шведов. — Из магазинов не вылазишь, вот мы с тобой и не встречаемся.

Олеся словно отыгрывалась за свои валомеевские мытарства. Три дня она экономила, заставляла Никитишну отчитываться о покупках, а потом сорвала тормоза. Ее обуял бес расточительства, она носилась по магазинам в сопровождении Татьяны, сметая с витрин самые дорогие шмотки, обувь, косметику. Елесенко подавлял стресс коньяком, Олеся, тоже пережившая сильную эмоциональную встряску, тихо бесчинствовала в шикарных магазинах.

Кроме того, она зациклилась на одном пунктике, несколько раздражая этим своего мужа. Она рассказывала о женщине и девочке, обитающих на вокзале в Южном Валомее, и требовала от Игоря выделить им квартиру в новом доме. «Ладно, потом поговорим», — отмахивался Шведов, но Олеся вилась вокруг назойливой дрозофилой. Она накатала письмо Варе и Елизавете Федоровне, описывая, какие чудеса их ждут в гостеприимном Шлимовске, вложила в конверт тысячу рублей и отдала его шоферу Игоря. В пользование Шведова перешел бывший водитель Валерия Александровича и его же «Волга». Когда Игорь обнаружил исчезновение служебного автомобиля, он пришел в ярость. «А что такого? — искренне удивилась Олеся, словно использовать муниципальное имущество в личных целях было чем-то совершенно естественным. — Да он скоро вернется, милый, не нервничай!» Но Игорь почему-то нервничал…

— А вы не видели газету «М-Репортер»? — спросила Таня. — Там анонс статьи Марии Майской. Что-то долго она пишет свою статью.

— Такая неприятная девица, — заметила Олеся. — Отвратительная!

— Почему? Мне понравилась, — сказал Валерий Александрович.

Игорь промолчал, хотя тоже мог бы выразить свое отношение к прелестной журналистке. Он познакомился с ней гораздо ближе, чем кто бы то ни было в этой палате.

— Чем она тебя так возмутила? — поинтересовался Суворин.

— Сказала, что Дима Павлов — мой любовник, — честно призналась Олеся. И ее глаза моментально наполнились слезами.

— Откуда ей знать, — засмеялся Суворин. Олесина верность ни у кого не вызывала сомнения, поэтому обсуждать, имеет ли Дима какое-то отношение к ее телу, можно было свободно. Если бы дело обстояло иначе, эта тема вовсе бы не возникла.

— Твои любовники — Карден и Версаче, — буркнул Игорь.

— Версаче убили, — напомнила Таня.

— Тогда Ямамото.

— Что меня выводит из себя, — обратился Валерий Александрович к Игорю, — проценты Кукишева. Как он столько набрал? Обогнал даже Самарского. Почему? Неужели шлимовцы утратили иммунитет к нацизму?

— Скотина он, — сказал Игорь. — Купил голоса оптом. За пятерку каждый. И еще солдат мобилизовал, тоже за него голосовали, строем. Избирком все эти художества почему-то проигнорировал. А кукишевскому имиджмейкеру Анвару Хайбуллину я морду набью.

— Тебе нельзя никому бить морду. Ты мэр, — напомнила Олеся.

— А жаль!

— Хайбуллин и у тебя самого ведь подвизался, — заметил Валерий Александрович. — Это он тиражировал похабненькие листовки?

— Его стиль. Потому и хочу ему физиономию подкорректировать.

— Мальчики, так кто же организовал похищение Валерки? — спросила Олеся. — Неужели мы никогда этого не узнаем?

Все разом замолчали.

Новенький «форд» Ники Серебровой остановился у дома Николая Самарского.

— Заходи, моя красавица, — улыбнулся директор машзавода. Он проиграл выборы, но не утратил своего обаяния. — Тебя с нетерпением ждут.

Алла Самарская, школьная подруга Ники, появилась в прихожей. Последовало короткое, но бурное объятие.

— Не сказала, что уезжаешь, — обиженно напомнила Ника. — А ты мне так была нужна все это время.

— Ах, ты знаешь, как-то все вышло ажиотажно, не по уму… Чемодан упаковала за пятнадцать минут. Идем, я привезла тебе пончо.

Кашемировое пончо вполне соответствовало материальному размаху семьи Самарских. Алла не поскупилась на подарок дорогой подруге.

— Ну, как у тебя, а? — пытливо посмотрела она в глаза Нике.

Хозяин дома околачивался поблизости с матово-зеленой бутылкой «Камю».

— Девочки, вам налить?

— Налей, — кивнула Ника и подождала, пока он, выполнив свою официантскую миссию, уйдет из комнаты. — У меня все плохо. Тут вообще такие дела творятся…

— Так и не хочет разводиться?

— Не знаю. Все расплывчатые обещания, заверения. Сколько мне еще ждать?!

— Ника, брось ты его, в конце концов! Не трать короткий бабий век. Не дождешься ведь!

— Люблю, — жалко откликнулась Ника. — Люблю его.

— Да…

Алла допила коньяк и почему-то засмеялась.

— Чему ты радуешься? — удивилась Ника.

— Своей наивности. Думала, приеду домой, а муж встретит меня в роли мэра. Размечталась, дура старая.

— Городом командует теперь Игорь Шведов.