Девушки отрывались. Они только что вернулись из сауны, получив порцию сухого пара, массажа, косметических примочек, и теперь расслабленно валялись на кровати, а заботливая, одуревшая от счастья Никитишна несла и несла в комнату шампанское с бисквитами, фрукты, холодный сок, шоколад. Она не могла наглядеться на драгоценную Олесичку. Валерка спал на балконе в люльке, среди цветов — словно ангел.

— Разве бизоны бродят по лесу? — засомневалась Олеся.

— Ну, как Баба Яга.

— А я! Трудилась без устали. Ты можешь в это поверить!

— Не очень представляю тебя в роли поломойки.

— Чем я только не занималась, чтобы заработать деньги на билет! Вообрази, котлы чистила. А какая бессовестная у нас почта! Я ведь послала Игорю телеграмму. И он ее не получил…

Все новые и новые подробности приходили на память Тане и Олесе, и они тут же выкладывали их друг другу. Олеся вспомнила, как ее пытались вовлечь в проституточный бизнес, потом — изнасиловать в отделении милиции, затем… Танины воспоминания были менее увлекательны — лес, лес и лес, вот о чем она могла рассказать подруге. Только приключения в башне на озере как-то конкурировали с живописными, красочными зарисовками Олеси. Лишь одну деталь Татьяна утаила — она не стала сообщать подруге, на каком волоске от гибели находился Валерка, о беседе Платона Викторовича с заказчиком похищения. Зачем мучить юную мамашу, если все кончилось благополучно? Олеся обладает богатой фантазией, она вмиг бы представила, как хладнокровный киллер разделывается с малышом, и залилась бы слезами. А Таня была не из тех добрых девочек, которые упиваются нравственными мучениями подруг.

— Да, Олеся, как я поняла, население Южного Валомея на девяносто процентов состоит из сексуально озабоченных мужчин.

— Ко мне и здесь часто пристают, — пожала плечами Олеся.

— Тебе надо было прямиком идти в мэрию. Уж там бы тебе помогли коллеги все-таки.

— Я очень сомневаюсь, что меня вообще пустили бы внутрь здания.

— Ах, точно! Я совсем забыла, в каком экстравагантном виде ты отправилась в путешествие. Тот парень… Карауливший Валерку… Он как выглядел?

— Симпатичный. Тут над бровью у него маленький шрам.

— Значит, это он и есть.

— Кто?

— Тот, кто схватил меня в парке, а потом пытался убить в лесу.

— Танюша, не может быть! Тот наверняка был профессиональным убийцей. А этот — просто беби-ситтером. Студент какой-нибудь. Медицинского института. Они часто так подрабатывают.

— Нет же! У киллера тоже был маленький шрам над бровью. Я запомнила все до мельчайшей подробности, я смотрела ему прямо в глаза и думала, что сейчас, он меня прикончит.

— Не понимаю, Таня! Не может киллер быть таким нежным! Ты бы видела, как он обнимался с Валеркой! Игрушки ему принес из магазина, гирлянду с рыбками и медведя.

— Это пока ему не приказали убить!

— Да, ему ведь звонили по телефону и, наверное, сказали, что сейчас приедут и заберут ребенка. И он понял — они хотят расправиться с Валеркой. Мы быстренько смылись из квартиры и схватили первый попавшийся автомобиль. А настоящие убийцы приехали на джипе и пытались за нами угнаться. Что, по-твоему, киллер так бы поступил? Да киллер ради денег родную маму не пожалеет!

— Но у того правда был над бровью шрам, — упрямо повторила Таня.

— Тогда я вообще отказываюсь что-либо понимать, — вздохнула Олеся.

Они умолкли на минуту.

— А как Валерий Александрович? — спросила Таня.

— Через месяц будет дома.

— Игорь счастлив?

— Да. Но выглядит основательно пришибленным. Пьет какой-то успокоительный сбор. Совсем психом стал. Бедняжка мой! Еще бы — две недели таких страданий! Он думал, никогда уже не возьмет на руки своего ребенка.

— Какой кошмар они пережили. Нам с тобой, конечно, пришлось нелегко, но им всем еще хуже. Я благодарю судьбу, что родители не заявились к нам в гости во время моего отсутствия, а Леша звонил всего один раз, да и то подумал, что сломался телефон. Иначе какая началась бы паника! А с Димой уже виделась? Он небось тоже исстрадался?

— О, не то слово! Примчался с дикими глазами, наступил на Игоря, как на тапочку, отодвинул Никитишну. Наглый, надо сказать, юноша! Пытался обнять меня при муже!

— Тебя возмущает только то, что при муже? А так — ты бы не против? засмеялась Таня.

— Не очень! После всех неурядиц, после того, как неимоверное количество людей пыталось сотворить со мной какую-нибудь гадость… Увидеть знакомое, почти родное лицо — счастье.

— А Игорь? Игорь как отреагировал?

— Отнесся с пониманием вроде. Временно обуздал свою обычную ревность.

— Сто лет с ним не виделась, — вспомнила Таня.

— С Игорем? — изумилась Олеся. — Ты ведь только что…

— Нет, с Димой. Он все так же хорош собой?

— Угу. Красив и монументален, как статуя Свободы. И очень горяч. А знаешь, пока меня не было, в город приехала известная московская журналистка. Из газеты «М-Репортер». Мне о ней рассказали папа, Игорь и Никитишна. Никитишна назвала ее «жуткой девицей». А папа сказал — очень красивая девушка. И бойкая.

— Они в Москве все бойкие.