– Возможно, он помнит меня. Мой отец помогал Мэверику строить дом, но я видела его только однажды, еще в детстве.

– Хорошо. Мы попытаемся доставить вас к нему.

– Если бы он согласился принять, то у него мы были бы в безопасности, потому что к нему они сунуться бы не посмели. С ним считаются, его хорошо знают и здесь, в колониях, и в Англии тоже, и я думаю, что даже Макс Бауэр поостерегся бы выйти против него.

Еще какое-то время мы молча собирали ягоды. Но тут меня посетила мысль другого рода.

– А он женат?

– Да. Он женат на вдове Дэвида Томпсона. Она очень душевная женщина. Я говорила с ней.

Генри вернулся с уловом, состоявшим из шести жирных лососей и довольно большого щуренка.

– Я сам их приготовлю, - объявил он.
– Лучше съесть все сразу и нести мясо в животе, чем тащить всю дорогу в руках.

Мы ели рыбу, когда вернулся Янс. До этого он по своему обыкновению скрылся в зарослях и теперь опустился на землю рядом со мной, взяв себе кусок рыбы, запекавшейся в углях.

– Нашел тропу... довольно старая. Похоже, она идет с востока на юг.

– Думаешь, по ней можно пойти?

– Ага. Правда, кое-где придется перебраться через буреломы, но мили две-три там можно было бы пройти... а может, и того больше.

С наступлением сумерек мы отправились в путь по еле различимой лесной тропе. Предоставив Янсу возглавлять шествие, я нарочно немного поотстал, намереваясь уйти последним. В лучах догоравшего заката я еще раз внимательно оглядел место нашей стоянки, а затем принялся за уничтожение следов, принадлежавших двоим из нас.

У меня не было возможности разбираться, где чьи следы, и поэтому я попросту решил взяться за те, которых было меньше всего. Керри очень мало переходила с места на место, и поэтому мне оказалось вполне достаточно местами лишь просто замести их, а затем припорошить пылью и сухими листьями, пущенными по ветру. Когда я уходил из лагеря, то оставшиеся следы указывали на то, что на этом месте побывали лишь трое: Диана, Генри и я.

Действительно хороший и располагающий временем следопыт, пожалуй, и смог бы восстановить реальную картину происходившего здесь, но я не сомневался в том, что наши преследователи очень торопятся, и мне хотелось направить их по ложному следу. В том, что к этому времени они уже сбились со следа, я был положительно уверен. Теперь же они снова выйдут на него, но только это будет след, оставленный троими. А куда подевались остальные двое? Или куда девалась еще одна девчонка, Керри, и что это еще за незнакомец в мокасинах (то есть я).

На подступах к тропе и дальше, на некотором ее протяжении, я уничтожил все признаки того, что здесь вообще кто-либо проходил, разбросав местами на земле веточки и кусочки коры. А потом я побежал, чтобы нагнать остальных, но к тому времени уже почти совсем стемнело, и когда мне показалось, что они должны быть где-то поблизости, то я замедлил шаг, чтобы суметь подойти к ним как можно тише. Они же тем временем уже успели пройти почти две мили и не надолго остановились у небольшого ручья.

Мы отправились дальше, уходя в ночь, часто делая в пути короткие остановки, чтобы девочки не так быстро уставали. Во время одной такой остановки я сел рядом с Дианой.

– Мне понравился твой отец, - сказал я.

Она обернулась ко мне, и я обратил внимание, что даже темнота не могла скрыть бледности ее лица.

– Он хороший человек. Хотя мне кажется, что жизнь в этой стране не для него.

– Для того, чтобы создать на этом месте великую страну, нам нужны разные люди. Он человек рассудительный, а как раз без таких тут никак не обойтись. Он много читает, много думает. Слишком уж многие из нас заняты добыванием хлеба насущного, попросту не имея времени ни на что более.

Я обвел рукой лес вокруг нас.

– Человек должен мыслить, но здесь у него нет достаточно возможностей для развития своего мышления. С зари до заката все мы заняты тем, что добываем себе пищу, рубим лес, из которого строим свои дома и заготавливаем дрова, чтобы в этих самых домах было тепло. Наш мир слишком суетен, и в нем не остается времени на размышления.

– Я знаю... даже у отца. Бывали дни, когда у него совсем не было времени открыть книгу. Здесь нет рынков, куда можно было бы пойти и купить все необходимое. Здесь все приходится делать самому: ходить на охоту, выращивать урожай, что-то мастерить.

– И к ночи, - добавил я, - уже попросту ни на что не остается сил. Иногда я засыпаю над книгами, но без чтения все равно не прожить, и я говорю об этом не только потому, что книги помогают избавиться от скуки; прежде всего они заставляют нас думать. Одними руками страны не создать, здесь и ум приложить надо.

Мы оба молчали. Она зачерпнула пригоршню воды из ручья и выпила ее, затем снова.

– А что будет, когда ты вернешься?
– поинтересовался я.

Она на минуту задумалась, а затем сказала: