Морган слабо кивнул, обхватил ладонями руку Дункана, державшую бокал, и сделал несколько глотков. Затем поднес руку к глазам, как бы стараясь отогнать подступающую слабость, а другой рукой незаметно сжал пальцы Дункана, и тот понял, что опасность позади.

Морган сделал еще глоток, решил, что вино чересчур сладкое, отодвинул бокал в сторону и сел. Он полностью овладел собой.

Епископы столпились вокруг него. Одни проявляли участие и беспокойство, другие - негодование и подозрительность. И все хотели услышать, что же скажет Морган в свое оправдание.

– Вы должны простить меня, господа, - Морган старался, чтобы голос его звучал устало, а язык заплетался.
– Очень глупо получилось, но я не привык поститься...

Он изобразил, что голос не слушается его. Морган с трудом проглотил слюну и опустил глаза.

Епископы кивнули. Они могли понять реакцию Моргана на пост. Вполне можно было допустить, что после трехдневного поста герцог Корвина упадет в обморок во время мессы.

Кардиель похлопал Моргана по плечу, а затем обратился к присутствующим с успокоительными словами.

Арлиан стоял, молча глядя на двух Дерини, которые становились на колени.

Епископы вернулись на свои места только после того, как Кардиель вновь поднялся к алтарю. Морган и Дункан заметили его колебания и обменялись встревоженными взглядами.

Но месса возобновилась, и служба благополучно закончилась без всяких других происшествий.

Два кающихся получили прощение, как было провозглашено в последней молитве, и, наконец, дворяне и священники начали покидать собор.

Кардиель, Арлиан и двое Дерини направились в ризницу. Арлиан снял усыпанную драгоценными камнями митру и медленно положил ее на стол. Затем пошел к двери и запер ее.

– Ты ничего не хочешь сказать мне, герцог Корвина?
– спросил он холодно, не поворачиваясь к Моргану.

Морган посмотрел на Дункана, а затем на Кардиеля, стоявшего неподвижно и чувствовавшего себя не очень уверенно.

– Я не совсем понимаю, что именно вы имеете в виду, милорд, осторожно ответил Морган.

– Разве это похоже на герцога Корвина - терять сознание во время Святой Мессы?
– Арлиан повернулся и взглянул в лицо Моргану холодными фиолетово-голубыми глазами.

– Я... я уже говорил, милорд. Я не привык к длительному посту. В моем доме это не принято. К тому же в последнее время мы очень устали, ехали долго, мало спали...

– Аларик, не пытайся ввести меня в заблуждение!
– рявкнул епископ, приближаясь к Моргану и впиваясь в него глазами.
– Ты нарушил свое слово. Ты солгал нам. Ты применил свои силы в самом Святом соборе, хотя мы запретили это! Я слушаю вас и хочу, чтобы вы привели доказательства необходимости этого святотатства!

13

Морган без колебаний встретил холодный взгляд Арлиана и выдержал его несколько секунд, затем медленно кивнул.

– Да. Я использовал сегодня свое могущество. У меня не было выбора.

– Не было выбора?
– переспросил Арлиан.
– Ты рисковал сорвать все дело, которое мы тщательно готовили и разрабатывали всю неделю. И твое неповиновение было бы тому причиной. А ты говоришь, что у тебя не было выбора!

Он переключился на Дункана:

– А ты, Дункан? Ты же священник, и я думал, что твое слово для тебя что-нибудь значит. У тебя тоже не было выбора?

– Мы лишь сделали то, что надо было сделать, Ваше Преосвященство. Если бы не было серьезных оснований, мы бы никогда не пошли на это.

– Если были серьезные причины, вы должны их сообщить. Мы с Кардиелем приложили много сил, чтобы подготовить дело, и должны знать обо всем. Мы не можем позволить, чтобы вы вдвоем принимали критические решения без нашего участия.

Морган с трудом обуздал свой темперамент.

– Вы обо всем узнали бы в свое время, милорд, но принять решение следовало нам. Если бы вы были Дерини, вы бы поняли нас.

– Я?
– воскликнул Арлиан.

Его глаза подернулись дымкой. Он резко отвернулся и сложил руки ладонями вместе.

Морган бросил взгляд на Дункана. При этом он обратил внимание на Кардиеля: растерянный и бледный, тот не спускал глаз с Арлиана.

Прежде чем Морган успел осознать странную реакцию Кардиеля, Арлиан обернулся, двумя длинными шагами приблизился к нему и встал, пристально глядя ему в глаза.

– Отлично, Аларик. Я не хотел говорить тебе, но, по-видимому, время пришло. Ты же не думаешь, что вы с Дунканом единственные Дерини на свете?