– Денис, - прошептал он, страшась, что не услышит ответа.

– Я здесь, друг мой.

В нескольких ярдах позади него послышалось шуршание одежды, и вслед затем сверкнул ослепительно белый свет.

Кардиель медленно повернулся. Его лицо побелело, когда он увидел источник света.

Арлиан стоял в мягком белом сиянии. Серебристый ореол вокруг мерцал, пульсировал, как будто был живым существом его головы.

Лицо Арлиана было спокойным, в фиолетово-голубых глазах светилась мягкость.

В руках он держал сферу серебряного пламени, бросающего свет на его лицо, руки, на складки одежды.

Кардиель смотрел с изумлением. Глаза его расширились, и удары сердца гулко отдавались в ушах. Затем все вокруг завертелось, темные вихри подхватили его, и он начал падать.

Следующим ощущением было то, что он лежит на чем-то мягком с крепко закрытыми глазами.

Чья-то рука приподняла его голову и поднесла к губам бокал. Он выпил, почти не сознавая, что делает, и открыл глаза, когда холодное вино обожгло ему горло.

Над ним склонился встревоженный Арлиан со стеклянным бокалом в руке. Он облегченно улыбнулся, встретив взгляд Кардиеля.

Кардиель моргнул и снова взглянул на Арлиана.

Образ не исчез, остался реальностью. Однако теперь у него не было серебряного нимба, и комнату освещали обычные свечи в подсвечниках. В камине слева горел небольшой огонь, и Кардиель различил смутные очертания мебели.

Да, он лежал на чем-то мягком. Приглядевшись, он понял, что это шкура гигантского черного медведя, морда которого хищно скалилась на него.

Епископ потер лоб рукой, в его глазах все еще стояло изумление. Память, вернувшись, обрушилась на его сознание.

– Ты...
– прошептал он, глядя на Арлиана со страхом и трепетом. Неужели это было?

Арлиан кивнул. Его лицо ничего не выражало, он встал.

– Я Дерини, - мягко сказал он.

– Ты Дерини, - повторил Кардиель.
– Значит, все, что ты говорил о Моргане и Дункане...

– Все правда, - сказал Арлиан.
– Они были просто поводом для того, чтобы ты пересмотрел вопрос о Дерини.

– Дерини, - пробормотал Кардиель, постепенно приходя в себя.
– А Морган и Дункан не знают о тебе?

Арлиан покачал головой.

– Нет. И хотя я очень сожалею, что мне приходится причинять им душевные страдания, они не должны знать, что я Дерини. Из всех людей только ты знаешь правду обо мне. Но и тебе я решил открыться только после долгих раздумий.

– Подожди, если ты Дерини...

– Попытайся, если сможешь, представить себе мое положение, - вздохнул Арлиан.
– Я единственный из Дерини за двести лет, кто смог надеть епископскую мантию. А кроме того, я самый младший из двадцати двух епископов, что тоже ставит меня в необычное положение.

Он опустил голову, а затем продолжил:

– Я знаю, о чем ты думаешь: о моем бездействии, когда бесчисленные жертвы погибали от рук таких фанатиков, как Лорис и Корриган, - жертвы, которым было предъявлено обвинение в ереси Дерини. Я знаю об этом. И я молю о прощении в своих молитвах за каждую невинную жертву, - Арлиан поднял глаза и, не колеблясь, встретил взгляд Кардиеля.
– Но я знаю, что лучшая стратегия - это умение ждать, Томас. Нужно уметь ждать во имя высшей цели, хотя иногда разум, душа и сердце протестуют, зовут в бой, требуют отмщения. И, надеюсь, ждать осталось недолго.

Кардиель отвернулся, будучи не в силах более выдерживать неистовый взгляд фиолетово-голубых глаз.

– А где мы сейчас? Как мы сюда попали?

– По Пути Перехода, - ответил Арлиан.
– Этот Путь лежит под твоей молельней. Он очень древний.

– Магия Дерини?

– Да.

Кардиель заворочался и сел. В его голове бешено крутились мысли, перемалывая увиденное и услышанное.

– Так, значит, ты исчез из молельни по этому Пути в тот вечер, когда остался молиться? Я заглянул туда через несколько минут, а тебя там уже не было.

Арлиан засмеялся.

– Так и есть: я боялся, что ты вернешься. К сожалению, я не могу сказать тебе, куда уходил.

Он протянул руку, чтобы помочь Кардиелю подняться, но тот проигнорировал ее.

– Не можешь или не хочешь?

– Не могу, - мирно ответил Арлиан.
– По крайней мере, пока. Будь терпелив, Томас.

– Этого не хотят те, кто выше тебя?

Арлиан прошептал:

– Нет, просто существуют вещи, о которых я пока не могу говорить.

На лице Арлиана появилось умоляющее выражение. Он все еще протягивал руку Кардиелю.