Как только солдат приблизился, Морган инстинктивно отступил назад, а его рука потянулась к рукояти меча. При этом движении под сутаной обозначились очертания меча, а откинувшиеся полы открыли взглядам всех, что ноги монаха вместо традиционных сандалий обуты в сапоги.

Без промедления, солдаты набросились на Моргана, схватили за руки, прижали к стене. Он решил, что Дункан тоже подвергся нападению. Чьи-то руки с силой рванули край его сутаны. Ткань не выдержала и с треском лопнула, капюшон упал с головы, и все увидели сверкающие золотые волосы.

– Боже мой, это не монах!
– вскрикнул один из солдат, невольно отшатнувшись, когда встретил взгляд холодных серых глаз Моргана.

Моргана свалили на пол. И хотя на него навалились шесть или семь человек, он продолжал яростно бороться. Наконец, его прижали к полу и приставили к горлу острия мечей.

Морган прекратил борьбу и не сопротивлялся, когда его обезоруживали. Он только прикусил губу от досады, когда из потайных ножен извлекли заветный стилет.

Когда солдаты стащили с него сутану и обнаружили под кожаным камзолом кольчугу, Морган заставил себя расслабиться и потерять чувствительность к боли, так как не сомневался, что сейчас последует жестокая расправа.

Солдаты крепко держали его, на руках и ногах повисло по человеку. Морган хотел поднять голову, чтобы посмотреть, в каком состоянии сейчас Дункан, но передумал. Не стоило рисковать жизнью: может быть, еще появится шанс на спасение.

Офицер, тяжело дыша, выпрямился, с сожалением вложил меч в ножны и взглянул на пленников.

– Ты кто, убийца?
– он ткнул Моргана в бок носком сапога.
– Как твое имя?

– Я назову его только епископу, - ответил Морган, глядя в потолок и стараясь сохранить спокойствие.

– Неужели? Селден, обыщи его! Дэвис, что у второго?

Солдат ответил:

– Ничего, что помогло бы опознать его, сэр.

– Селден?

Селден вытянул из-за пояса Моргана кошелек и, открыв его, достал оттуда несколько золотых и серебряных монет, а также небольшой мешочек из оленьей кожи, стянутый шнурком.

Солдат взял мешочек и взвесил его на ладони. Тот оказался на удивление тяжелым.

Офицер заметил тень, промелькнувшую по лицу Моргана, когда Селден подал ему мешочек.

– Что-нибудь более ценное, чем золото, а?
– ехидно спросил он, развязывая шнурок и открывая мешочек.

Когда он перевернул мешочек, на ладонь ему скатились два золотых кольца.

Одно было с ониксом, на черной полированной поверхности которого блестел Золотой Лев Гвинеда, - кольцо Чемпиона короля.

На черном камне другого кольца светился изумрудный Грифон - печать Аларика, герцога Корвина.

Глаза офицера расширились от изумления, рот раскрылся. Он взглянул на пленника, стараясь представить его без бороды и усов, и из его груди вырвался изумленный возглас, когда он узнал лежащего у его ног человека.

– Морган!
– прошептал он.

9

– Морган!

– Боже! Дерини здесь!

Некоторые солдаты поспешно перекрестились, а те, кто держал пленников, отшатнулись от них, хотя и не ослабили хватки.

Затем открылась дверь, и в нее просунулась голова священника. Он с недоумением посмотрел на солдат, столпившихся в коридоре, а когда увидел двух пленников, распятых на полу, ахнул и моментально скрылся.

Спустя некоторое время он вернулся с человеком в фиолетовой сутане. Лицо епископа Джассы, обрамленное серо-стальными волосами, было спокойным и бесстрастным. На сутане серебром и драгоценными камнями сверкал крест. Епископ долго смотрел на открывшуюся ему сцену, а затем отыскал взглядом офицера.

– Кто эти люди?
– спокойно спросил Кардиель.

На его руке, все еще державшей дверную ручку, вспыхивал аметист.

Офицер с трудом проглотил слюну и показал жестом на двух пленников.

– Вот, Ваше Преосвященство, они...

Не говоря больше ни слова, он шагнул к епископу и дрожащей рукой протянул два кольца.

Кардиель взял их и, внимательно изучив, взглянул на пленников.

И Морган, и Дункан без колебаний встретили его взгляд.

– Денис!
– позвал Кардиель.

Через несколько секунд на пороге появился Арлиан. По его лицу было заметно, что он с первого взгляда узнал пленников. Кардиель показал ему два кольца, но Арлиан почти не обратил на них внимания.

– Отец Мак Лейн и герцог Аларик, - осторожно произнес он, - я вижу, вы, наконец, добрались до Джассы.

Он сложил руки на груди, и казалось, что огонь его епископского кольца мечется среди тишины, воцарившейся в коридоре. Затем он задал вопрос:

– Скажите, чего вы хотели: нашего благословения или нашей смерти?