– Может быть, мы зря держим свою армию здесь, в Джассе?
– сказал, наконец, он.
– Может быть, нам надо было прийти на помощь Келсону несколько месяцев назад, когда все это только что произошло? Или, может быть, нам следует ехать в Корот и искать примирения с архиепископами? Ведь пока не будет примирения, не будет мира в Корвине.

Он опустил голову и посмотрел на крест, а потом тихо продолжил:

– О, мы хорошо приручили наш народ, мы, пастыри Гвинеда. И когда звучит анафема, овцы наши повинуются, даже если это неправильно и те, кого предают анафеме, неповинны в преступлениях, в которых их обвиняют.

– Значит, ты считаешь Моргана и Мак Лейна невиновными?

Арлиан покачал головой.

– Нет. Формально они виновны. В этом сомнений нет. Часовня Святого Торина сгорела, люди убиты, а Морган и Дункан - Дерини.

– Но если все происшедшее там было обусловлено чрезвычайными обстоятельствами... и они могли бы это объяснить...
– пробормотал Кардиель.

– Возможно. Если, как ты предполагаешь, они действовали в целях самозащиты, стараясь выбраться из ловушки, тогда они могут снять с себя ответственность за то, что произошло в часовне Святого Торина. Даже убийство, если они защищали свою жизнь, может быть прощено, - Арлиан вздохнул.
– Но Дерини-то они остаются.

– Увы, это так.

Кардиель перестал ходить и присел на мраморную ограду алтаря перед Арлианом.

Лампада, висевшая у него над головой, бросала красный свет на его седые волосы, окрашивала в тусклый пурпур камилавку.

Кардиель долго смотрел на лист пергамента, прежде чем сложить его и спрятать в складках одежды. Опершись обеими руками на ограду, он долго смотрел на сводчатый потолок и, наконец, обратил свой взгляд на Арлиана.

– Ты думаешь, они придут к нам, Денис?
– спросил он.
– Неужели ты полагаешь, что они рискнут довериться нам?

– Не знаю.

– Если бы мы могли переговорить с ними, узнать, что же в действительности произошло в часовне Святого Торина, мы могли бы стать посредниками между ними и архиепископами и покончить с этой нелепой историей. Я вовсе не хочу ввергнуть Курию в пучину братоубийственной войны, Денис. Но я не могу и поддерживать Интердикт Лориса.

Кардиель помолчал, а затем продолжил тихим голосом:

– Я все думаю и пытаюсь понять, что же мы должны делать, чтобы выйти из тупика, в котором сейчас находимся. И прихожу все время к одному и тому же выводу, хотя мне кажется, что есть и другой путь. Глупо, не правда ли?

Арлиан покачал головой.

– Вовсе не глупо. Лорис сделал все, чтобы криками об ереси, святотатстве и убийстве воздействовать на наши эмоции. Он представил все так, чтобы Интердикт казался единственным подходящим наказанием для герцогства, владелец которого оскорбил Бога и людей. Но тебя ему не удалось одурачить. Ты, сорвав словесную шелуху, сумел обнажить его истерию и вышел из сетей лжи, в которых мы все оказались. Для этого потребовалось мужество, Томас.
– Арлиан улыбнулся.
– И не только от тебя, но и от нас от тех, кто последовал за тобой. Однако никто не сожалеет об этом решении, и никто из нас не отступится от тебя, что бы ты ни решил делать дальше. Мы все вместе несем ответственность за этот раскол.

Кардиель с грустной улыбкой опустил глаза.

– Спасибо тебе за эти слова. Но я не имею ни малейшего понятия, что же нам делать дальше. Мы слишком одиноки.

– Одиноки? Но с нами весь город Джасса! И твоя личная стража. Она не поддалась на слова архиепископа Лориса, Томас. Конечно, солдаты знают, что Морган и Дункан ответственны за разрушение часовни Святого Торина, и не собираются прощать их, несмотря ни на какие обстоятельства, но их преданность Келсону от этого не пошатнулась. Посмотри на нашу армию.

– Да, посмотри на нее, - сказал Кардиель.
– Армия, от которой Келсону нет никакой пользы, так как она стоит у ворот Джассы. Денис, мне кажется, нам не стоит больше ждать Моргана и Мак Лейна. Я хочу послать письмо Келсону, спросить, где и когда мы встретимся с ним. Чем дольше мы ждем, тем сильнее становится Варин и тем наглее и бесцеремоннее архиепископы.

Арлиан снова покачал головой:

– Подождем еще немного, Томас. Несколько дней ничего не изменят там, где замешаны Варин и архиепископы. Но если мы как-то разберемся в вопросе с Морганом и Мак Лейном до того, как соединимся с Келсоном, это нам очень поможет в дальнейшем. Мы сможем пойти в Корот к Лорису и предложить ему объединиться в единый фронт, а в перспективе будет надежда на дальнейшее примирение. Подумай сам, отказавшись поддержать Интердикт, мы тем самым косвенно встали на сторону Моргана и Мак Лейна, и вообще всех Дерини, пусть даже невольно. И разрешить это противоречие можно только одним путем: доказав, что в случае с Морганом и Дунканом мы были правы, что они невиновны.

– О, я надеюсь, что с божьей помощью мы сможем доказать это! воскликнул Кардиель.
– Лично мне Морган и Дункан нравятся. Я слышал о них много хорошего. Я даже могу понять, почему Дункан столько лет скрывал свое происхождение. Хоть он и незаконно получил сан священника, но ведь все эти годы он был преданным церкви и богу слугой.

– Подумай, что ты такое говоришь!
– засмеялся Арлиан.
– Помнишь, как ты меня несколько месяцев назад спрашивал, верю ли я, что Дерини несут в себе зло?