– Чепуха, не обращай внимания, - усмехнулся король.
– Не поспать ли нам? Миледи?

Он подал руку Риченде, которая окончила свою исповедь, и леди с почтительным поклоном приняла ее.

– Миледи, очень сожалею, что вам пришлось перенести столько ужасного. Уверяю вас: я сделаю все, что смогу, чтобы вернуть вам вашего сына.

– Благодарю, сэр.

– Ну, идемте, друзья, - спокойно сказал Арлиан.
– Рассвет близится.

26

Рассвет был очень хмурым. Висел тяжелый туман. Воздух, насыщенный влагой, затруднял дыхание.

На востоке, над горными пиками Кардосы, едва просматривались лучи восходящего солнца, с которыми боролись низкие хмурые темно-серые облака.

Люди в лагере Келсона со страхом смотрели на жуткую картину восхода. Многие крестились, видя во всем этом дурное предзнаменование.

Келсон хмурился, натягивая золотой пояс на алую тунику с королевским Львом.

– Это смешно, Арлиан. Ты говоришь, что нам нельзя брать оружие, что нельзя иметь при себе ни кусочка стали. Во время моей битвы с Чариссой такого условия не было.

Арлиан качал головой и улыбался, поглядывая на Моргана и Дункана. В палатке были они одни. Так требовал ритуал перед тем испытанием, которое их ждало.

Немного раньше Кардиель прямо здесь отслужил торжественную мессу. Ему прислуживали Нигель и Варин. На мессе присутствовали особо приближенные генералы и советники короля.

И вот теперь они остались в палатке одни, зная, что не скоро смогут вновь насладиться одиночеством.

Арлиан завязал шнурки своей сутаны и положил руку на плечо Келсона.

– Послушай, Келсон. Помни, что ты еще не принимал участия в групповых поединках под защитой Совета. В таких случаях правила очень строги, так как возможностей для вероломства и предательства больше.

– Вероломства следует ожидать, - согласился Морган.
– После того, что он сделал с Дерри, я ни за что не поручусь, если в деле участвует Венсит.

– За зло следует платить, - грозно сказал Арлиан.
– Идем. Свита ждет нас.

У палатки ждали Нигель и генералы с лошадьми для всех четверых. Келсон вышел из палатки последним, при его появлении все упали на колени и склонили перед ним головы. Келсон обвел своих приближенных спокойным взглядом. Люди выражали ему свою преданность и полное повиновение. Каждый готов был пойти за него на смерть.

Коротким кивком, чтобы скрыть свои чувства, Келсон разрешил всем подняться.

– Благодарю вас, милорды, - спокойно сказал он.
– Я не знаю, увижу ли когда-нибудь вас снова. Как всем вам известно, мы идем на смертельный бой. Если мы победим, то с востока нам никогда больше не будет угрожать враг. Могущество Венсита из Торента будет сокрушено навсегда. Если мы проиграем...
– он прикусил губу.
– Если мы проиграем... Мы согласились на эту битву потому, что ни Венсит, ни я не желаем гибели лучших сынов королевства, цвета рыцарства. Я не могу вам обещать ничего, кроме того, что приложу все силы, чтобы победить. Я буду молиться о нашей победе и возвращении.

Он опустил глаза, как будто закончил речь, но Морган наклонился к нему и что-то прошептал на ухо.

Келсон, выслушав его, кивнул головой.

– Мне напомнили о последнем долге, который я должен выполнить перед тем, как уйти. Я должен назвать имя своего преемника. Знайте, что если мы не вернемся с битвы, трон займет мой дядя, принц Нигель. После него трон перейдет к его сыну и так далее. Если мы...
– он помолчал и снова заговорил: - Если я не вернусь, прошу оказывать ему те же честь и преданность и полное повиновение, какие вы оказывали моему отцу и мне. Он будет для вас хорошим королем.

Наступила гнетущая тишина.

Затем вперед вышел Нигель и упал на колени перед Келсоном.

– Ты наш король, Келсон. И ты им останешься. Боже, храни короля Келсона!
– крикнул он.

И крик этот подхватили все присутствующие.

Келсон посмотрел на Нигеля, на тысячи обращенных к нему преданных лиц, затем кивнул и вскочил в седло.

Конь заплясал под ним, зафыркал, но Келсон собрал поводья и успокоил его.

Нигель повел их через лагерь к границе, где ждала группа вооруженных всадников. Здесь был юный Конал с королевским знаменем и с полдюжины других людей. Тут был и Кардиель, а рядом с ним закутанная в голубой плащ леди Риченда. Она сидела в седле, опустив голову, и даже не взглянула на Моргана, когда он и король проезжали мимо, зато взгляд, полный любви и тревоги, достался Дункану.

Морган чувствовал, что она будет здесь. Он решительно выбросил ее из головы и полностью отдался мыслям о предстоящей битве.

В полумиле от них из вражеского лагеря выехала группа всадников. Морган взглянул на Келсона, на Дункана, с которыми за последние двадцать четыре часа обрел новое внутреннее родство, на Арлиана, спокойного и невозмутимого в своей епископской сутане. Краем глаза Морган заметил движение Келсона и пришпорил лошадь.

Дункан ехал справа от него, Келсон - слева, а слева от Келсона Арлиан. Позади на почтительном расстоянии следовали Нигель и остальные.