Алатор быстро смекнул, что ничего хорошего от этих новшеств не будет. И не ошибся: вскоре полыхнуло – роды поднялись. Много крови пролил Истома, прежде чем затушил пожар, много воев полегло. Лишь закончился мятеж, полезли хазары. Ослабленная дружина уже не могла противостоять им, а роды по доброй воле не давали воев, приходилось брать силой…

Хазары прокатились по всей земле, пожгли веси, много народа в полон угнали. И назначили огромную, непосильную дань… Примученные племена тоже поднялись, то и дело щипали полян на границах племенного союза.

Надо ли говорить, что содержать дружину Истома уже не мог, вои роптали. Ни о каких дальних походах не могло быть и речи – со своими бы разобраться…

Алатор не стал дожидаться развязки, как подвернулся случай – ушел, впрочем, умудрился не рассориться с Истомой, тот звал его вернуться. Да только не было уже за Истомой силы…

Прибился к Азею, одному из старейшин. Нужда в услугах справного воя появилась потому, что времена наступили темные – каждый сам за себя. По лесам шастали разбойничьи ватаги, грабили селения не хуже хазар, забирали людей и скот…

У родоначальника водилось золото, и он щедро оплачивал услуги профессионального бойца. Старец часто намекал, что за ним стоит могучая сила, повесил на шею амулет с изображением волка. У Алатора были свои боги, но противиться он не стал, пущай висит, жалко, что ли…

В лесу было очень тихо – дождь уже перестал, ветер успокоился. Лишь изредка, когда Степан задевал ветку, о землю разбивалась струйка воды или хлопала крыльями встревоженная птица. В такие моменты он клял себя на чем свет – его напарник ступал неслышно, будто скользя над землей, и это в латах, в шеломе, с мечевой перевязью, которую Алатор починил, связав разрезанные ремни…

Они остановились у корявой осины, на такой только вешаться. В орясину попала молния – по стволу проходила глубокая трещина, ветви почернели, а листва была в том же количестве, что волосы у плешивца.

– Надо бы глянуть, – сказал Алатор, – там, впереди, болотце, по берегу деревья редки, может, вышли уже к нему тати? Мне в сброе несподручно, ты бы слазил…

Степан кивнул. Все правильно, если не умеешь драться, тогда лазай по деревьям, как обезьяна! Он вскарабкался на осину. Наблюдательный пункт был и вправду хорош, ничто не заслоняло обзора.

Метрах в семистах виднелась прогалина, а за ней – здоровенное болото, уж не то ли, с которым он давеча познакомился?

– Ну? – донеслось снизу. – Чего там?

– Все тихо. Ну так как, спускаться, что ли?

– Погодь… Когда басурмане появятся, тады и слезешь… – беззаботно ответил вой.

Степана аж передернуло – опять! Та же интонация была у Алатора, когда он предложил попрыгать под стрелами, и потом, когда Степану пришлось выманивать на себя хазар…

– Ты чего удумал?

– Дык, – отозвался Алатор, – ты ведь в сече не силен?

– Ну?

– Я и подумал: пущай Стяпан лютых выпустит…

– Каких еще лютых?

– Сидят тут по пути-дорожке, шагах в ста, в клети четверо волков.

– Ну?

– Как появятся хазары возле болотца, так ты спускайся и иди по тропе. Там возле клети стоит березюка, а на ней жердина с крюком. Ты на березюку-то влезь, да клеть отопри, лютые к болотцу и рванут, потому – бычьей кровью я им дорожку пометил… Аккурат перед твоим появлением в Дубровке я мужичку одному помогал бычка хворого прирезать, вот кровью и обзавелся.

– Ты бы еще медведей в клеть посадил…

– Не… С косолапым – одна морока. Из него какой охотник? Найдет малинник, и ну ягоды жрать. Лютые-то для татей пострашнее будут… Ты это, Стяпан, если подмогнуть решишь – по тропе ступай, не то на самострел нарвешься али в яму угодишь. Ну, бывай… – с этими словами Алатор скрылся в чаще.

Ждать пришлось недолго. Вскоре на прогалине показались четыре фигуры, впереди метался какой-то меховой комочек, наверное, собачка. Группа двигалась цепью, казалось, хазары прекрасно знают, где скрывается Алатор. Нет, не Алатор, а Белбородко, ведь это его кеды натерты вонючей дрянью.

Пора устроить татям веселую жизнь!

Клетка и правда находилась совсем недалеко, и, что особенно приятно, никаких ям или самострелов по пути не встретилось. Алатор умудрился запихнуть в нее четверых волков. Едва завидев Степана, волки оскалились, зарычали. С желтоватых клыков, словно мыльная пена, капала слюна.

– Ну-ну, ребята, потише, как-никак, я ваш избавитель… – Дверь клетки была закрыта на довольно-таки хлипкий с виду крючок, еще своротят…

Рядом, как и сказал Алатор, росла береза. Ствол был гладкий, как телеграфный столб, лишь на высоте в два человеческих роста начинались ветки. К одной была привязана веревка.