От этого отвратительного зрелища меня затошнило. Я едва сдержала приступ рвоты. Как бы почувствовав это, Джеррит прижал меня к своей груди, заслонив лицо, чтобы эта ужасная сцена не запечатлелась в ранимой душе девушки. Но он не мог сделать так, чтобы я не слышала противный лай, скрежет зубов и звук раздираемой шкуры и плоти.

Сразу же за собаками появились охотники и выжлятники. Они, спешившись, принялись энергично щелкать кнутами и кричать на собак, чтобы отогнать их от изуродованных останков лисы. Как только расчистили место вокруг трупа, егерь опустился перед ним на колени и острым ножом, который он носил на поясе, отрезал голову и хвост у мертвого зверя. Остатки он бросил жадно ожидающим собакам, которые сразу же набросились на добычу, оставив только клочья окровавленной шкуры. После этого, подняв над головой свои кровавые трофеи, егерь направился к дяде Эсмонду и его свите, среди которых были дядя Драко и папа. Поморщившись от отвращения, дядя Эсмонд вылез из седла, осторожно взял у егеря лисью голову и хвост. Затем он оглянулся, чтобы посмотреть, кто присутствует и кто должен участвовать в кровавом ритуале посвящения. Его взгляд остановился на одной гостье, молодой женщине моего возраста, леди Снобхан О'Холлоран, дочери обедневшего ирландского герцога. Подтолкнув своего гнедого коня к ее гнедой кобыле, дядя Эсмонд поклонился и помазал ее восторженное, улыбающееся лицо кровью из отвратительного обрубка лисьего хвоста. Потом он поздравил девушку, наградив головой лисы. Не обращая внимания на все еще капающую кровь, леди Снобхан с гордостью держала свою награду, с улыбкой принимая поздравления от окружающих. Потом, к моему ужасу, не зная, что мы не участвовали в охоте, дядя Эсмонд подвел своего коня к Джерриту и ко мне и помазал мое непроизвольно сморщившееся лицо кровью, а потом отдал отвратительный хвост.

Кровь, теплая и липкая, вместе с дождем стекала с лица тонкими струйками. Я смогла выдавить из себя только жалкую улыбку, когда папа, дядя Драко и все остальные столпились вокруг меня. Слышались возгласы поздравления. У меня закружилась голова, а в животе заурчало. Я хотела только одного – побыстрее отделаться от этого мягкого, пушистого, окровавленного хвоста в дрожащей руке. Выбросить его было нельзя. Такое поведение шокировало бы всех. Поэтому я продолжала держать его, думая, что если не отделаюсь от собравшихся вокруг, то меня либо стошнит, либо лишусь чувств.

Поэтому, несмотря на неприязнь к Джерриту, я была ему очень благодарна за все, что он потом сделал. Как будто почувствовав, что мне просто необходимо сбежать отсюда, мой будущий супруг умудрился отвести меня от толпы, раздобыл откуда-то мою шляпку, помог взобраться на коня, и мы поскакали к Холлу. По дороге он избавил меня от отвратительного приза. Я не знала, да и не хотела знать, что Джеррит с ним сделал. Мне было достаточно и того, что он понял мое состояние, не бросил одну на произвол судьбы, как Ники – предатель Ники.

И поэтому, когда мы подъезжали к поместью и Джеррит, отведя меня в сторону, неторопливо, старательно, как человек, уверенный в своих правах, снова поцеловал, я уже не смела возражать ему. Он был уверен в моем дальнейшем непротивлении. Джеррит уверенно обнимал меня за талию, как будто я была его рабыней, улыбался мне как завоеватель, предвкушающий свою добычу. В этот вечер он официально, публично объявил о нашей помолвке.

Сказать, что я была ошеломлена заявлением Джеррита – это значит ничего не сказать. С трудом верилось, что он мог зайти так далеко. Джеррит был настолько самоуверен и нагл, что, даже не спрашивая моего мнения, предпринял такой решительный шаг, который связал нас на всю жизнь.

– Как ты посмел? – прошипела я, дрожа от страха и ярости из-за его дерзости.

– Со временем ты поймешь, что я способен на такое, что тебе и в голову даже не приходит, дорогая, – с невозмутимой радостью ответил Джеррит, окидывая меня дерзким взглядом из-под полуприкрытых век, без всякого намека на вину или сожаление.

– А теперь будь хорошей девочкой и улыбнись, Лаура. Тебе же хорошо известно, что Джеррита Чендлера считают выгодной добычей. Сегодня здесь присутствует много женщин, которые надеются, что наша помолвка в детстве, в конечном счете, будет иметь завершение.

О, как мне сейчас не хватало моей плетки. Я с таким бы удовольствием ударила это красивое надменное лицо, на котором уже красовался розовый шрам! Уж, я бы избила его! Но мои руки были связаны. Я даже не могла открыто, с презрением, отвергнуть предложение Джеррита. Это не только бы испортило весь бал. Разразился бы скандал. Конечно, теперь было совершенно очевидно, что мои возражения бесполезны. С трудом сдержав уже готовые сорваться с языка сердитые слова, я улыбнулась, как приказал Джеррит, а в сердцах пожелала этому типу оказаться в аду, где, без сомнения, было его место.

Оглянувшись по сторонам, я заметила, что не одна я была потрясена заявлением Джеррита. Из всех присутствующих при оглашении были два человека, лица которых навсегда остались в моей памяти: Николас и Элизабет. Услышав новость, Ники так резко вскинул голову, как марионетка, управляемая невидимым кукольником, и бросил на меня через большой зал озлобленный и обвиняющий взгляд. Не было сомнения, что своими словами Джеррит нанес ему тяжелый удар. Теперь я была не такой дурочкой, чтобы предположить, что это из-за любви, которую он питал ко мне. Лиззи же ухмыльнулась и самодовольно потянулась, как кошка, только что поймавшая жирного голубя, и бросила в мою сторону такой взгляд, что у меня просто зачесались пальцы, захотелось вцепиться в ее белокурые волосы и вырвать их прямо с корнями. Если бы она держала свой злобный рот на замке и не совала нос в чужие дела, ситуация, возможно, приняла бы иной оборот. Хотя мне следовало бы быть ей благодарной за то, что она помогла выявить истинные чувства Николаса ко мне. Но этого-то чувства я не испытывала ни к ней, ни к Джерриту. Последний так изобретательно узаконил нашу помолвку!