В действительности иногда так и бывает: при отправлении, например, Вселенских панихид, особенно в родительские субботы, священнослужители иногда не имеют физической возможности прочитать хотя бы по разу все поминания и принуждены бывают ограничиваться прочтением лишь нескольких имен из каждого помянника. Но Богу нужна наша молитва, а не стояние рядом с молящимся иереем.

«Иван Грозный спросил однажды блаженного Василия, много ли людей в храме? Тот ответил, что только два человека, а храм был полон присутствующими. Только двое молились, то есть были в храме». Эту маленькую притчу приводит профессор Московской Духовной академии А.И. Осипов («Посмертная жизнь души»). «Долг самих богомольцев, — говорит и святитель Афанасий (Сахаров), — разделить и восполнить труд священнослужителей, не оставаться пассивными, праздными при утомительном перечитывании священнослужителями имен. Неоднократным перечитыванием своих помянников они показали бы всю полноту любви своей к усопшим, ради которых и подъемлется этот утомительный труд многократного перечитывания. А перечитывание родных и знакомых имен не будет утомительным, ибо почти каждое имя связано с рядом воспоминаний, иногда очень дорогих. Эти молитвенные воспоминания дорогих каждому лиц, молитвенные труды в память их каждого отдельного богомольца, объединяясь с возглашаемым от священнослужителей общим поминовением всех прежде почивших, сплетаясь с умилительными песнопениями Церкви, будут не только угодны Господу и отрадны усопшим, но и для самих молящихся сделают то, что поминовение усопших по помянникам перестанет быть скучным и утомительным».

Это значит, что диакон читает подаваемый ему кем-то из прихожан диптих (см. следующий вопрос). И при слушании длинного перечня «чужих» имен нам следует помнить, что мы не должны молитвенно вспоминать лишь своих родственников и друзей.

В своей проповеди на одной из Родительских суббот священномученик Сергий Мечев обращался к верующим:

«Не отягчайтесь именами, которые будут здесь поминаться. Помните, что каждое имя кому-нибудь дорого… Нам бесконечно дороги имена тех, за кого мы молимся, так давайте же в кротости и смирении помолимся и за них, и за тех, кто дорог другим.

Помните, что когда-нибудь и мы отойдем в другую жизнь и будет эта служба совершаться без нашего участия, и мы были бы тогда в радости, если бы о нас вспомнили и помолились за нас и те, кто нас знает, и кто не знает, но пришел и молится здесь „о всех прежде почивших праотцах, отцах и братьях наших, зде лежащих и повсюду православных“».

У каждого из нас есть имя. И это христианское имя, не просто условное, случайное. Это имя освященное, данное или подтвержденное во Святом Крещении. Поэтому всегда надо помнить, что в церкви происходит не простое перечисление, но возношение имен…

Существуют, как известно, диптихи (помянники) о здравии и об упокоении. Это название происходит от греческого слова «птиссо», что значит «складываю вдвое», ибо в древности диптихи представляли собой две соединенные дощечки, как те скрижали, которые на святой иконе держит Боговидец Моисей. На этих дощечках писались имена живых и умерших, которые, как мы знаем со времени V Вселенского Собора, поминались диаконом после освящения Честных Даров, во время пения Достойно есть или О тебе радуется, как это делается и сейчас. Когда количество имен возросло, диптихи стали называться и полиптихами, так как имели много «сложений». Чаще же употребляется их первоначальное название. Диптихи читаются также во время святой проскомидии, когда частицы за поминаемых полагаются рядом с Агнцем.

Диптих, которые Церковь бережно сохраняет со времен апостольских, достоверно свидетельствуют о молитвах об усопших, издревле возносимых Церковью во время богослужения. В некоторых наших древних храмах сохранились и продолжают читаться прошения, поданные еще при татарском иге.

Любопытный ответ на этот вопрос находим, среди прочих источников, в одной старинной Псалтири (издание начала XIX века):

«Вестно да будет повсюду православным, како писати в синодики о зде отшедших ко Господу имена. Понеже мнози неведают, како писати подобает по разуму здравого учения, пишут бо неции (некоторые) и глаголют в поминаниях Николу, Саву, Вавилу, Варнаву. Такоже и женского рода имена: Марию, Дарию, Татиану. И сие несть здравого смысла в склонении. Зане не Никола, и не Савва, и не Дария, ни Анна поминается, но душа». «Яко убо душа, — читаем далее, — кроме телесе не нарицается человек, ниже тело кроме души. Сложен убо человек, зане от двою естеству сотворен, от души и тела. А егда душа от тела разлучится, тогда душа человеком не нарицается, яко Писание глаголет». То есть, коротко говоря: «Имя дается не душе, но телу. Человек сотворен двусоставным: из души и из тела. А когда по смерти душа покинет тело, она по имени человека не называется». А называется — «душа такого-то». Соответственно, и просим мы о упокоении души. Хотя в широкую практику, к сожалению, вошла некорректная формула — о упокоении тела.

В данном случае можно воспользоваться советом афонского старца Паисия. «Когда во время Проскомидии, — говорит он в одной из своих книг, — священник звонит в колокольчик [3] и вы про себя поминаете имена, то ваше сердце должно соучаствовать в боли каждой поминаемой вами души, будь это живой или усопший человек. Приводите себе на ум все человеческие нужды вообще и конкретно того, о ком вы молитесь, и просите: „Помяни, Господи… Марию, Николая… Ты, Боже мой, знаешь, какие у них трудности. Помоги им“. Имена, которые вам дают для поминовения, поминайте на нескольких Божественных литургиях — какие-то на трех, какие-то на пяти. Остальные имена поминайте во вторую очередь. А то что же — одних ты поминаешь постоянно, а других, которые нуждаются в молитвенной помощи, не поминаешь совсем? Я такого не понимаю».