Правильнее было бы даже говорить не «пожертвование», а «милостыня», считает святитель Афанасий (Сахаров). «Для духовенства, — пишет он, — вопрос о поминовении у нас стоит в тесной связи с вопросом о содержании. Но ведь надо же их разделить!.. Надо же знать и священнослужителям, и мирянам, что долг первых — молиться о вторых и что этот долг они неленостно и неустанно должны исполнять без всякой мысли о вознаграждении. Миряне же должны знать, что они должники священнослужителей и свой долг должны уплачивать в первую очередь молитвою же о пастырях духовных. А так как постоянное, почти непрерывное, каким должно быть у священнослужителей занятие молитвою, лишает их возможности заниматься другим трудом, то долг верующих заботиться о том, чтобы для священнослужителей была обеспечена возможность не отрываться от своего главнейшего дела — молиться о всех и за вся. Делатель достоин мзды своей, а молитва — дело, и дело нелегкое, требующее большого душевного и физического напряжения.

Это во-первых. А во-вторых, необходимо же и священнослужителю, и мирянам проникнуться тою мыслью, что подача денег с поминаниями или при совершении треб не есть плата за прочтение поминаний или за совершение треб. Труд молитвы — неоплаченный труд и во всяком случае не может быть оплачен каким-либо вещественным предметом. То, что приносится священнослужителям при совершении богослужений и треб, — это милостыня, подаваемая молящимся ради Христа за своих сродников и друзей, живых и усопших. Принимать милостыню во имя Христа — не должно быть стыдно или унизительно для служителя Христа. Наоборот, питаться именем Христа — это великая честь для них, а подавать обильную милостыню во имя Христа должно быть вожделеннейшим делом для всех, носящих имя христиан. Если в таких мыслях утвердятся и священнослужители, и миряне, тогда вопрос о содержании духовенства легко и к общей пользе будет отделен от вопросов о поминовении и о плате за требы».

Бескровная Жертва Святой Евхаристии может приноситься только за тех, чьи души получили «печать Дара Духа Святаго» в Таинстве Крещения, то есть за тех, кого Господь «знает». Умершие в неверии лишены всякой помощи такого рода, за исключением одной — милостыни, приносимой за их души. Милостыня приносит им некоторое облегчение, некоторое утешение.

Но и тут своего рода «бухгалтерский подход»: крещеный — костяшки счетов одесную, некрещеный — ошуюю — был бы неуместен. «Некрещеный» — это вовсе не всегда «умерший в неверии». К человеку, всю жизнь яростно отвергавшему веру, — у Господа один подход, к тому, кто, не будучи крещеным, жил, тем не менее, по заповедям Божиим, — иной, и, наконец, если человек уже готов был окреститься, но не успел, такого человека, по большому счету, можно считать оглашенным…

«О характере же связи с Церковью других людей, неправославных и нехристиан, — говорит проф. А.И. Осипов („Посмертная жизнь души“), — которые по каким-то причинам не приняли христианскую веру и Крещение, мы не можем судить, ибо не знаем ни об их духовном состоянии, ни обо всех объективных обстоятельствах их жизни. Мы можем и должны знать об истинной и ложной вере, но ни об одном человеке никогда не сможем сказать, что он погиб, то есть вечно и навсегда будет вне Церкви. Ибо знаем точно, что первым в рай, то есть в Церковь, вошел тот, кто по суду человеческому, несомненно, был погибшим человеком, ибо он был разбойник. Лишь Церковь своей анафемой может произнести такой суд. Пока же такого суда нет — для каждого христианина открыта дверь веры для молитвы за любого человека, независимо от его веры и убеждений, независимо от того, жив он или скончался».

Проф. А. И. Осипов: «„Адскую“ участь для некрещеных детей „прорек“ когда-то блаженный Августин. Позднее это положение было включено в католическую традицию. Однако если католики считают, что для умерших некрещеных младенцев предусмотрено Богом особое место между чистилищем и раем, так называемый лимб, [4] то православное богословие относится к этому вопросу более сдержанно. Ни один из Святых Отцов Восточной, Православной Церкви не разделял подобные взгляды. С теми, кто утверждает, что душа некрещеного младенца прямиком идет в ад, поскольку не очищена Крещением от первородного греха, невозможно согласиться. Русь крестилась через тысячу лет после пришествия Христова. И что же, все скончавшиеся дети наших предков погибли, да? Все дети Ветхого Завета — тоже погибли? Дети нехристианских народов — в аду? И в это хотят заставить верить православных христиан?»

Митрополит Иерофей (Влахос), греческий богослов: «Нельзя забывать, что шествие к Богу и причастие нетварного Света есть естественное состояние человеческой души. И младенцы не могут быть этого лишены, ибо силой божественной благодати они способны к достижению обожения».

Святитель Феофан Затворник: «А дети — все ангелы Божии суть. Некрещеных, как и всех, вне веры сущих, надо предоставлять Божию милосердию. Они не пасынки и не падчерицы Богу. Потому Он знает, что и как в отношении к ним учредить. Путей Божиих бездна!»

Приведем два ответа. Один из них принадлежит проф. А.И. Осипову. «Меня удивляет, что спрашивают о судьбе абортированных младенцев, а не о судьбе матери. Странная постановка вопроса. При чем тут младенцы?! Они что, согрешили? Они поступили неправедно? Они нарушили закон Христов? При чем тут младенцы, скажите мне? Эта совершенно неестественная с христианской точки зрения постановка вопроса исходит … от лжеучителей, которые с горящими глазами устрашают: погибнут некрещеные младенцы!»

«Даже у умершего во чреве младенца, даже у разрезанного скальпелем в результате аборта была земная жизнь: пусть очень короткая, пусть лишь в материнском чреве. Зачатие — это уже возникновение человека. В момент зачатия Господь посылает душу в зарождающееся тело, и отныне эта душа призывается к вечной жизни», — утверждает свящ. К. Пархоменко.

Такие молитвы приводит в книге «У стен Церкви» Сергей Фудель: