– Значит, ты все это затеял не ради себя?

– Non. О себе я никогда не думал, – пожал плечами Ройс. – Я давным-давно перестал обращать внимание на то, что обо мне говорят.

– А мне кажется, это до сих пор тебя задевает, – возразил Ги.

– Я научился жить с этим.

Брет, сидевший на коленях у Ройса, завозился.

– В чем дело? – спросил тот.

– Она будет бить меня?

– Non, mon petit, [9] не бойся. Знай, что впредь наказан ты будешь только в том случае, если совершишь проступок.

– Я буду вести себя хорошо. – Робко подняв взгляд на Ройса, мальчик, поколебавшись, выпалил: – А сестру вы тоже не станете наказывать, ведь так?

– Non. Она всего лишь защищала тебя, – произнес Ройс с нежностью, отсутствующей в его голосе, когда он говорил с другими.

Рыцарь посмотрел на Бетани, но та не позволила себе выразить ему признательность. Да пусть он будет хоть самим мудрым Соломоном. Все равно спокойствие и безопасность она и ее родные обретут, только вырвавшись из рук врагов. Сейчас же они всецело зависят от чьей-то прихоти. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы так продолжалось и впредь.

– Отныне со всеми своими бедами ты должен приходить ко мне. Понятно?

Бетани вскинула голову:

– Мой господин все сказал?

– Oui, все. А ты хорошенько запомни мои слова.

– Послушай меня, Мери.

Утреннее солнце наполнило светом комнату. Бетани, прекратив заправлять кровать, повернулась к сестре.

– Знаю, тебе не по душе леди Дамиана. – Это имя обожгло ей уста, но девушка заставила себя продолжать: – Ей не с кем поговорить, она здесь никого не считает ровней себе. Я хочу, чтобы ты подружилась с ней. Нормандцы уже давно живут здесь, и знание их языка возвращается к тебе. Я знаю, что ты уже многое понимаешь из их разговоров, хотя сама еще не говоришь по-французски. Ты должна выполнить то, о чем я тебя прошу.

– Она ужасная, – скривила розовые губки Мери.

– Знаю, но, если ты добьешься ее доверия, мы сможем из первых рук узнавать обо всех замыслах врагов. Скрепя сердце я обращаюсь к тебе с этой просьбой, но иного выхода нет.

– Знаю, у тебя болит за нас душа. Я сделаю то, о чем ты меня просишь, но, по-моему, нам следует лучше подумать о том, как выбраться отсюда.

– Мы уже дважды терпели неудачу. Я не собираюсь опускать руки, но, боюсь, нормандец отпустит нас только тогда, когда получит назад сокровища нашего замка.

– Дядя Брам никогда не согласится на это, – сказала Мери.

– Возможно, когда все средства будут исчерпаны, ему придется смириться. А до тех пор мы должны быть постоянно настороже. Я, например, больше не желаю быть застигнутой врасплох.

Рассуждения Бетани прервал стук в дверь.

– Войдите, – откликнулась она, зная, что это не Ройс. Тот безо всяких церемоний сразу вошел бы в комнату.

Открывший дверь Ги застыл, увидев в комнате Мери.

– Прошу прощения, милые дамы, могу ли я переговорить наедине с леди Бетани?

Мери сделала реверанс.

– Не буду вам мешать, – сказала она Ги, поворачиваясь к сестре и беря ее за руки. На лице Мери отражалось нескрываемое любопытство. – Мы с тобой еще поговорим, – тихо добавила она, выходя из комнаты.

– В чем дело, Ги? – спросила Бетани.

– Не здесь, – сказал он, открывая перед ней дверь.

– Что стряслось?

Наблюдая его таинственное поведение, Бетани начинала тревожиться все больше и больше.

– Я все вам расскажу, когда мы уединимся в укромном месте, где нам никто не помешает. Доверьтесь мне.

Ги повел ее в небольшое круглое помещение, расположенное наверху левой башни.

– Ги, уже поздно. Я опоздаю на завтрак, – взмолилась Бетани, услышав голоса собирающихся в большую залу воинов.

– Не беспокойтесь. У нас еще полно времени до того, как накроют на стол. Ройс ничего не узнает.

– Какую игру вы затеяли, Ги?

Его смешок откликнулся гулкими отголосками на пустынной лестнице.

– Самую древнюю на свете, миледи. Ту, которая началась с яблока.

– С яблока? – переспросила Бетани, когда они проходили мимо воина, стоящего на часах.

– Qui. Но, в отличие от вас, у Евы не было соперниц.

– Я не буду принимать участие в борьбе за чувства вашего брата.

– О, моя милая дикарка, вы уже давно вовлечены в нее, но у вас недостает навыков. Вы должны победить в этом состязании, или же то, что случилось вчера, будет повторяться до бесконечности.

Ответом на эти слова было молчание. Бетани вспомнила, как жестоко обошлась с Бретом Дамиана.

Отворив дверь, Ги протянул руку, приглашая Бетани войти первой.

– Сегодня у нас будет первый урок, миледи, – сказал он, закрывая за собой дверь и запирая ее деревянным засовом.