Охваченная пламенем ненависти, девушка решила, что никогда не простит этого Ройсу.

Ги ушел, а его брат, не заметивший переполняющего Бетани гнева или же безразличный к нему, снова обратил все внимание на ребенка:

– Скажи, мальчик, тебе раньше уже приходилось голодать?

– Да, милорд.

– И ты воровал еду?

– Нет, так делать нехорошо.

– Так почему же ты пошел на это сейчас?

– У мамы и сестры ничего не осталось. Нашего отца больше нет, и теперь я единственный мужчина в семье.

Откинувшись на спинку кресла, Ройс внимательно посмотрел на мальчика:

– Почему у вас дома не осталось еды?

Краска схлынула с лица Рама; он испуганно посмотрел в сторону Бетани, взглядом умоляя ее о помощи. Бетани показалось, сердце ее разорвется на части.

Ройс не позволил ей вмешаться, схватив за руку.

– Так почему у вас дома не осталось еды? – повторил он свой вопрос, подаваясь вперед.

Мальчик сжался в комок, подавленный его властным голосом. По его щекам скатились круглые слезинки, и он принялся тереть глаза кулаками.

– Воин все продал, – выпалил наконец Рам, и в его голосе отчаяние смешалось с вызовом.

В дверях появился Ги, следом за которым шел нормандский воин. Они пересекли залу, и их шаги прозвучали гулким эхом во внезапно наступившей тишине. Остановившись перед своим предводителем, молодой воин угрожающе сверкнул взглядом на Рама и, лишь решив, что мальчик достаточно запуган, повернулся к Ройсу:

– Вы желали видеть меня, милорд?

– Этот мальчик утверждает, что из-за тебя его семья голодает, – сказал Ройс. – Это правда?

– Non, милорд. По вашему приказу все воины, живущие в деревне, заботятся о приютивших их крестьянах.

– Значит, ты утверждаешь, что по справедливости обходишься со своими хозяевами?

– Клянусь всеми святыми! – с жаром воскликнул воин. Затем он гневно указал рукой на мальчика: – Этот щенок – сакс. Неужели его слово перевесит мое?

Зажмурившись, Бетани вознесла к небу немую молитву, призывая Господа Бога поразить клятвопреступника.

Вашель, подойдя к Ройсу, что-то шепнул ему на ухо. Бетани снова не удалось понять, о чем идет речь. Будь проклят этот Вашель с его скрытностью!

– Раз ты клятвенно заверил меня, что обеспечиваешь приютившую тебя саксонскую семью, а мальчик это отрицает, мы сейчас отправимся к тебе в дом и убедимся, как все обстоит на самом деле.

Воин окинул испуганным взглядом залу, словно призывая на помощь остальных соотечественников. Видя, что никто не откликнулся на его призыв, он беспомощно развел руками, неуверенно шагнув вперед.

– Non, милорд, в этом нет необходимости.

– Я настаиваю на том, чтобы осмотреть твое жилище, – властно приказал Ройс. – Только так мы наверняка узнаем, кто лжет, и покажем этим, людям истинную справедливость.

– Умоляю, простите меня, милорд. Но это не нужно.

Воину было не по себе, Бетани заметила выступившую у него на лбу испарину.

– Можешь ли ты назвать нам причину, по которой не желаешь показать нам свое жилище?

– Да, милорд. Каюсь, мальчишка сказал правду.

– В таком случае вот мой вердикт. Ты освободишь дом, уступив его честному воину. Ты сполна расплатишься с семьей. Они были вынуждены открыть перед тобой двери своего дома, а ты буквально вырвал у них изо рта последний кусок, чтобы утолить свою страсть к игре. Не удивляйся. Мне известен твой порок. Отныне ни один воин, подчиненный мне, не сядет играть с тобой.

Лицо воина побагровело, как свекла, руки сжались в кулаки.

– Милорд, это несправедливо.

– Тогда можешь искать себе другое войско. В моем такое поведение недопустимо.

Бетани была потрясена тем, что Ройс вынес приговор в пользу сакса, а не своего воина. Он вдруг как бы повернулся новой, неожиданной стороной. Да, приходилось признать: Ройс показал себя человеком справедливым.

Но с той же скоростью, с какой эти мысли пришли ей в голову, Бетани прогнала их прочь. Ройс враг. Ему ие удастся обмануть ее одним благородным поступком. Неужели надменный нормандский рыцарь считает саксов настолько тупыми, что они купятся на его уловку, призванную завоевать их преданность?

После того, как было рассмотрено последнее дело, Бетани ощутила, как ее придавила тяжесть предчувствия. Сейчас ей самой предстоит предстать перед нормандским полководцем, полновластным вершителем правосудия на этой земле. Но в ее случае о правосудии нечего и мечтать.

Словно прочтя мысли Бетани, Ройс повернулся к ней:

– Как ты хочешь изложить свое дело: здесь, перед всеми, или наедине, в моей комнате?

– Здесь, – отвергла милосердие Бетани. Ройс кивнул, принимая ее выбор.

– Итак, что ты надеялась получить? Даже если бы твоим брату и сестре удалось бежать, ты все равно осталась бы рабыней.