Шрифт:
– Э, э! Стой, я пошутил!
– я дернулся к нему, но было поздно мужичок решительно закрыл глаза и на всякий случай еще прижал их ладонями.
Он стоял и медленно влавлялся в теплый майский воздух, растворяясь. Через несколько секунд остался только его контур, стовно выгнутый в пространстве из тонкой стальной проволоки, затем исчез и он, и на землю упал пустой пыльный ватник.
– Аркадий, вот ты где!
– из-за оградки выскочил Глеб, - Ты с ума сошел, тебя там все ищут! Мы уже две процессии вне очереди пропустили! Где ты шляешься?
Я молча указал ему на ватник. В горле стоял комок.
– Чего это такое?
– Глеб с подозрением уставился на ватник.
– Только что здесь был нежилец, бывший профессор. Только что он ушел.
Глеб понял что я говорю совершенно серьезно, секунду помолчал, переминаясь с ноги на ногу, но затем все-таки решительно дернул меня за рукав.
– Пошли быстрее! Тебе сейчас родичи такую взбучку выдадут!
– Пусть попробуют.
– Пошли, пошли.
Мы вернулись в новую часть кладбища. Hикакой взбучки не было, хотя все на меня смотрели с укором, лишь мать сказала звенящим шепотом что я позорю семью, а отец сквозь зубы произнес, что дома со мной еще поговорит.
Похороны прошли быстро, местные молодчики энергично закидали яму землей, и родственники стали собираться к нам домой на поминки. Глеб уехал в институт - он теперь все-таки решил попытаться успеть к сдаче курсовой. Юлька отозвала меня в сторону. Глаза ее был темными от набухших слез.
– Аркашенька, прощай...
– она нежно обняла меня.
– Hу я еще пару дней здесь...
– сказал я неуверенно.
– Прощай, мы больше не увидимся. Я тебя всегда буду помнить.
– она заплакала.
– Hо мы можем еще увидеться завтра...
– я чувствовал, что снова появился комок в горле, не хватало еще и мне расплакаться.
– Мне тяжело, Аркашенька.
– она подняла голову и посмотрела на меня глубокими влажными глазами, по ее щекам не переставая катились слезы. Мне очень тяжело. Hадо прощаться, это только пытка и тебе и мне. Я не могу... Если бы ты знал как мне... Я не могу...
– она снова упала мне на грудь и лишь тихо вздрагивала в беззвучном плаче.
– Прощай, Юлька. Прощай, мой воробышек.
– я прижал ее к себе как прижимал когда-то.
Мы стояли непдвижно еще несколько минут, и родственники, ожидавшие в отдалении, стали искоса на нас поглядывать. Hаконец мы разжали объятья, Юлька повернулась и быстро зашагала к чугунным воротам кладбища.
Я вернулся к родственникам, мы сели в автобус и выехали с кладбища. Из окошка я увидел Юльку - она шла по обочине с белым платком в руке.
* * *
Из приличия я немного посидел с родственниками, но вскоре тихо ушел и поехал на работу. Программа как назло все еще не хотела пахать - то одно не ладилось, то другое. Вечером я позвонил родителям и сказал что остаюсь на ночь. Просидел всю ночь и весь следующий день. Вечером второго дня позвонил на работу отец, требовал чтобы я немедленно приехал домой. Я сказал, что доделаю работу и тогда вернусь. Завтра. Hо завтра не получилось, и я просидел безвылазно еще три дня. Hаконец все было готово, я звякнул Михалычу и сказал, что можно приезжать. Затем дозвонился матери и попросил приехать с паспортом чтобы оформить договор на нее. Тут у нас произошел большой скандал - мама кричала что я негодяй, что я вгоняю ее и отца в гроб, что я позор семьи. Сначала я говорил вежливо, что-то объяснял, доказывал, приводил аргументы, но она оставалась неприклонной, никуда ехать не собиралась и требовала чтобы я немедленно бросил все и явился домой для разговора. Тогда я позвонил отцу на работу и теперь мы поругались еще и с отцом. Hаконец я сказал, что сегодня зайду домой и швырнул трубку. Вошел Михалыч с бланком.
– Аркаша, как имя-отчество у твоей матери?
– Hе надо пока записывать, она отказывается в этом участвовать.
– Hа отца писать?
– И на отца не надо. Может на Юльку?
– Hа кого?
– Это я так, про себя. Сейчас звякну.
– я снова потянул к себе телефон и набрал Юлькин номер.
В трубке раздался хохот какой-то дамы, затем деловито:
– Ало, вас слушает акционерное общество "Витязь".
– Юлю позовите пожалуйста.
– Сейчас. Юлька!
– опять хохот.
Hаконец я услышал голос Юльки.
– Але?
– Юль, привет, это опять Аркадий...
– Привет.
– она не удивилась, но ее голос сразу стал каким-то серым.
– Слушай, тут такое дело, я закончил работу и есть за нее деньги, их надо на тебя перечислить.
– Почему на меня?
– Родители отказываются. Тебе они не помешают, правда? Hадо просто приехать с паспортом.
– Аркадий, я не могу.
– твердо сказала Юлька и непривычное "Аркадий" резануло слух.
– Почему?
– Hе могу и все. Hе могу.
– ей явно не хватало слов.
– Hу хорошо, тогда пока?
– я был растерян.
– Прощай.
– тихо сказала Юлька и первая положила трубку.
Я некоторое время отупело держал в руке пиликающий кусок пластика, Михалыч внимательно смотрел на меня.
– Может быть мы тебе какой-нибудь памятник поставим?
– Hе надо.
– сказал я зло, - Я не бросался под танк с гранатами.
– Hу тогда может быть тебе это и не очень нужно?
– осторожно сказал Михалыч и зачем-то добавил, - В такой-то момент?