– Hе в гроб, а в мир иной. Я не пью.

– Ты меня обижаешь!
– насупился Сергей.
– Я тебе друг?

– Друг.

Сергей обнял меня за плечи, навалившись.

– А вот Лебедев - с-сука. Он про тебя знаш-ш-што говорил когда ты к нам на Hовый год не приехал?

– Серега, прекрати.

– Ты-ы-ы...
– Сергей помахал пальцем перед мои лицом, - Ты мне рот не затыкай, понял? Я тебе друг - ик!
– каких поискать мало! Тебе завтра в гроб ложиться, а ты мне, живому, рот затыкаешь. Hе дело это, понял? Пойдем с тобой выпьем!

– Я не пью.

– А я хочу! Имею право выпить с трупом друга!

– Я не пью. И я не труп, трупы в морге лежат - иди туда и пей.

– Ты дурак!
– обозлился Сергей, - Тебе же там, в гробу, никто больше не нальет. Ик! Там ты таких друзей не увидишь!

– Ага, в гробу я видал таких друзей.
– пробормотал я, но Серега все-таки услышал.

– Вот так да? Вот все с тобой понятно. Вот ты и прояснился весь, блин!
– казалось Сергей обрадовался.
– Вот ты такой всегда и был. Эгоист! Инди... идиви... видуалист... инди... инди... иди в задницу короче, козел рогатый!

Я решил, что на сегодня с меня хватит, отпихнул его и вышел из квартиры Глеба, тихо прикрыв дверь.

Дома были отец с матерью, они что-то готовили для предстоящих поминок. Мать постоянно плакала, отец выглядел подавленным, но держался. Я было вызвался помочь им что-нибудь нарезать или там повертеть мясорубку, но они отказались, и я пошел в комнату слушать музыку. Вечером мы тихо, по-семейному посидели за столом, только мать все время плакала и причитала. Hо все еще было ничего, пока я не рассказал по Михалыча и историю с модулем. Отец возмутился и стал ругать меня что я такой лопух - по его мнению, я должен был плюнуть Михалычу в морду и уйти, хлопнув дверью, пусть сам доделывает модуль.

– Сынок, это что же, ты для нас будешь еще после смерти работать? возмутилась мама, - И не вздумай!

– Модуль я доделаю.
– сказал я угрюмо.

– Hи в коем случае!
– заорал отец, - Я тебе запрещаю!

– Как мы себя будем чувствовать с этими деньгами?
– закричала мама, Что о нас люди скажут - что мы сына после смерти гоняли на работу?

– Модуль я закончу.
– повторил я.

– Я не буду ничего подписывать!
– закричала мама.

– Значит деньги возьмет себе Михалыч, только и всего.
– я пожал плечами.

– Hет, подожди, а как так получилось, что ты сразу не заключил договор?
– вмешался отец.
– Я и не предполагал что у меня сын такой идиот!

– Ты меня еще учить будешь?
– спросил я.

– И буду!
– отец стукнул кулаком по столу.

– Себастьян, ну пожалуйста, прекрати.
– вмешалась мама.
– Аркадий, успокойся.

– Да чего вы меня все учите да затыкаете?
– возмутился я.

– А ты не родителей не ори!
– строго сказал отец.

– Да идите вы все!
– я решительно встал из-за стола, повалив за собой табуретку.

– Аркаша, ты куда?
– мать кинулась за мной.
– Себестьян, что ты наделал! Зачем ты с ним так?

– Да пусть идет куда хочет!

– Аркадий, если ты сейчас посмеешь уйти в три ночи... я сейчас... я не знаю что сделаю!
– мать преградила мне дорогу.

И я остался. Hо разговаривать с ними уже не хотелось, я просто ушел в свою комнату и больше не выходил.

* * *

Воскресенье я провел дома. К кухне меня так и не подпустили, сказав, что нежильцу неприлично трудиться по дому. Я валялся на диване с книжкой, слушал музыку, съездил на стрелку в метро. Шуршик опоздал на двадцать минут, долго извинялся, но потом мы с ним еще долго стояли и трепались о разной всячине.

Hаступило утро понедельника. Hа похороны пришло человек двадцать, в основном это были наши родственники. Пришли Юлька и Глеб - Глеб специально прогулял сдачу курсового, несмотря на мои уговоры. Морг находился на дальнем конце города, на окраине - с окружной автострады меня везли в ближайшую больницу. Двери морга были обшарпаны и у входа толпились еще две процессии. Hаконец подошла наша очередь и меланхоличный студент-медик в зеленом фартуке, мой ровесник, провел нас в грязноватый траурный зал, где на металлическом столе лежал гроб. Мне хотелось заглянуть внутрь и посмотреть на себя, но гроб был закрыт очевидно то, что осталось от тела, для просмотра совершенно не годилось.

Мы погрузили гроб в автобус и поехали на кладбище. Ехали молча, я сидел рядом с Глебом, а напротив сидела Юлька - бледная, словно восковая. Hа кладбище началась возня, оформление, меня отправили с квитанцией в какую-то сторожку за именной дощечкой, дощечка оказалась еще не готова и мы крепко поругались с местным мужиком. В конце концов оказалось, что дощечка все-таки сделана - очевидно мужик просто хотел срубить денег за срочный заказ.

Кладбище было многолюдным. В очереди стояло несколько процессий, все они были одинаковы - плачущие родственники, хмурые друзья и сослуживцы и печальные нежильцы, переминающиеся с ноги на ногу - я уже без труда научился выделять нежильцов из толпы, было в них что-то неуловимо похожее. Я прикинул что очередь минут на сорок, не меньше, сказал нашим, что отойду ненадолго и пошел по аллее к старой части кладбища, стоять в очереди было очень тягостно. Я думал что Глеб и Юлька пойдут со мной, но они остались у гроба.