– Она понадобится, чтобы дотащить коляску до табора. – Фиби распрягла Флэш и, отведя ее на обочину, привязала к большому вязу, который уже совсем распустился.

Набираясь храбрости, Фиби потрогала лежавший з сумочке маленький пистолет – она с ранних лет умела обращаться с оружием и не задумываясь пустит его в ход, если возникнет необходимость, – и обе женщины рука об руку и плечо к плечу двинулись по дороге, стараясь избегать колдобин, корней деревьев и канав с грязью. Переходя через старый полуразрушенный мост, Элизабет споткнулась о валявшийся камень и подвернула ногу. Фиби почувствовала себя виноватой: ведь если бы не она, Элизабет здесь не было бы. Когда Фиби поделилась с Элизабет своим планом, та решила, что не может остаться в стороне. Они вместе разузнали о расположении цыганского табора, сообщили служанке Элизабет, куда отправляются в действительности, а Ди, Стивену и Уинстону сказали, что собрались за покупками. И вот теперь они застряли.

Ну да ничего страшного.

С несколькими короткими передышками они добрались до вершины следующего невысокого холма и, к своей радости, увидели в лежавшей внизу долине расставленные по кругу ярко разукрашенные повозки со странными округлыми крышами. В таборе шла своя жизнь: несколько мужчин чистили лошадей; в центре у костра три жен-шины готовили еду; два мальчика с собакой гонялись за маленькой девочкой, которая, повизгивая от восторга, пряталась то в одну, то в другую кибитку, ловко спасаясь от своих преследователей.

– Вы не передумали, Фиби? – Элизабет смотрела на открывшуюся их глазам сцену, крепко сжимая ручку зонтика, который не захотела оставить в экипаже. – А что, если они действительно ненавидят англичан?

– Глупости. К тому же что еще остается нам делать? Если кто-нибудь не возьмется починить нашу коляску, мы не сможем добраться обратно. Мы должны обеспечить себе возвращение. – Упрямо вздернув подбородок, Фиби зашагала вниз по склону, и Элизабет, прихрамывая, неуклюже последовала за ней.

Лагерь моментально затих и замер, словно позируя для картины художнику.

– Добрый день, – приветливо поздоровалась Фиби, но никто не издал ни звука, даже собака.

– А что, если они не говорят по-английски? – шепнула Элизабет.

Ну и ну, этого Фиби совсем не предусмотрела.

– Конечно, говорят. Как же иначе они торгуют лошадьми? – Улыбнувшись самой располагающей улыбкой, Фиби обратилась к цыганам: – По дороге у нашего экипажа сломалось колесо, и мы хотели узнать, не сможет ли кто-нибудь починить его и установить на место. Мы заплатим за работу. – В ответ она получила ничего не выражающие взгляды и тихие переговоры между цыганами на непонятном для нее языке. – Извините, кто-нибудь здесь говорит по-английски?

Ответом была тишина.

– Ну и что теперь? – Элизабет, у которой начала распухать и болеть лодыжка, присела на большой камень.

Подолы платьев обеих женщин были в грязи и листьях, обувь почти разваливалась, и теперь выяснялось, что целый час, если не больше, был потрачен впустую.

– Вы вряд ли сможете идти, а я ни за что не потащусь по этой грязище обратно к коляске, а потом в деревню за помощью. Я пришла сюда получить ответы на вопросы и не уйду без них.

Когда лохматый пес, размером с небольшого пони, зарычал, здоровенный мужчина с густыми бровями и заросшим щетиной лицом прикрикнул на собаку, и она, удрав к ближайшей кибитке, улеглась там, положив голову на лапы, но больше никто не пошевелился и не нарушил тишины. Фиби подумала, что пес, похоже, поступил правильно, вероятно, разумнее всего было бы отступить. Однако она проделала весь этот путь не просто так, и один враждебно настроенный ворчливый цыган громадного роста не заставит ее убежать от страха.

Но вдруг все оживились и громко заговорили, глядя куда-то мимо Фиби. Она повернулась и увидела позади себя цветущую молодую девушку с черными как смоль волосами, в яркой цветастой юбке и белой блузке, дразняще приспущенной с левого плеча. Легкой походкой цыганка приближалась к Элизабет и Фиби с каким-то надменным и даже презрительным выражением на лице.

– Добрый день. – Фиби снова приветливо улыбнулась, но цыганка, даже не взглянув на женщин, прошла мимо них, таща за собой Флэш.

– Извините, но что вы делаете с моей лошадью?

– Я нашла ее, когда она бродила без присмотра, – пожала плечами девушка, – и теперь она моя.

Фиби не могла понять, что больше поразило ее: то, что девушка объявила Флэш своей собственностью, или то, что она говорила хоть и с сильным акцентом, но на абсолютно правильном английском языке.

– Я думаю, все не так. Я оставила свою лошадь привязанной возле коляски.

– Ты смеешь называть Ариану воровкой? – Глаза девушки вспыхнули от гнева.

– Ни в коем случае, Ариана. Могу я тебя так называть? – При таком повороте событий Фиби, как настоящий дипломат, решила истолковать сомнения в пользу девушки. – Во всяком случае, если Флэш гуляла на свободе, значит, кто-то отвязал ее. Спасибо, что ты поймала ее для меня.

Ариана, сверкнув темными глазами, просто прошла дальше через поляну, обменявшись с другими цыганами замечаниями, которые вызвали несколько смешков, и привязала Флэш рядом. с великолепной белой лошадью.

– Боже милостивый, – пробормотала Фиби.

– Что дальше? – шепнула Элизабет.

– Я вовсе не собираюсь позволить этой девице забрать мою лошадь. – Фиби решительно подошла к Ариане и хлопнула ее по плечу. – Извини, ты, очевидно, не расслышала, что я сказала. Эта лошадь моя. Если ты ответишь мне на несколько вопросов, я возьму Флэш и мы уйдем.