– Я гораздо охотнее поцеловал бы вас. – Стивен сделал шаг к ней, ко она отступила назад. Он преследовал ее таким образом, пока они не оказались в полутемном углу. – Фиби, дорогая, в чем дело? Вы боитесь меня?

– Нет. Просто я считаю, что это ни к чему.

– А я думаю, боитесь. – Его взгляд медленно проследовал от одного плеча цвета слоновой кости через грудь к другому плечу, потом опустился к талии, потом еще ниже и, в конце концов, возвратился обратно. – Боитесь того, что может произойти между нами.

– Вздор. Я бы хотела вернуться и обсудить кандидатов в супруги. Помнятся, вы предлагали назвать имена и дать совет.

– Я бы хотел, чтобы вы принадлежали мне. – Его пальцы играли тонким золотым ожерельем на ее грациозной шее.

– А я бы хотела, чтобы вы рассказали мне о лорде Пенбрайте. – Ноздри у Фиби затрепетали, и воздух с трудом вырывался из полураскрытых губ.

– Бедняга и штаны поменять не может без разрешения матери. Выйдя замуж за него, вы выйдете замуж за нее. – Рука Стивена потянулась к небольшой грозди жемчужин на груди Фиби, а его взгляд замер на ложбинке. – Скажите мне, Фиби, вам приятны мои прикосновения?

– Истинная леди никогда не получает удовольствия от наглого натиска мужчины. – Ее грудь высоко поднималась и опускалась при каждом вздохе. – Что скажете о лорде Хемсли?

– Он большой любитель выпить и часто напивается до потери сознания, а потом буквально выбрасывает деньги, чтобы заслужить прощение. – Стивен считал сиротский приют Святой Анны близ Сент-Жиль очередным филантропическим проектом Хемсли. – А вы снова наслушались рассказов Хильдегард. – Наклонившись, он нежно обвел кончиком языка ее изящное ушко. – Вы не ответили на мой вопрос. Вас интересует, что еще делают любовники?

– Я… – Она склонила голову к плечу, чтобы ему было удобнее. – Расскажите мне о лорде Тьюксбери.

От досады у Стивена перехватило горло, ибо он не мог сказать ничего плохого об этом человеке и даже уважал его.

– Он скучный зануда, – буркнул Стивен и, оставив ее ухо, двинулся к губам, – и никогда не воспламенит вас.

– Что?! – К величайшему удовольствию Стивена, ее кожа приобрела восхитительный розовый оттенок, и кончиками пальцев он ощутил неуловимую дрожь.

– К черту Тьюксбери, – шепнул Стивен, накрывая ее рот своим, и разговор на этом закончился, разумные мысли улетели прочь на трепетных крыльях желания.

Стивен собирался обольщать Фиби только разговорами, но чтобы она выбросила из головы всех прочих мужчин, нужны – нет, просто необходимы – ласки, и он не выдержал, страсть одержала верх. И когда Фиби прильнула к нему всем телом, дразня его воображение, он в знак одобрения прошептал что-то невразумительное и вздохнул. Уху Фиби стало щекотно. Она слегка отодвинулась. Стивен медленно повел свою руку вверх и, накрыв ею грудь Фиби, почувствовал, как у нее затвердел сосок в ответ на его прикосновение. Забыв о времени и месте, где они находились, слыша только ее прерывистое дыхание и вздохи наслаждения, Стивен, приспустив платье с плеч Фиби, стал покрывать нежными, быстрыми поцелуями ее разгоряченную кожу. Каждый новый дюйм этой бархатной кожи, к которой он прикасался, возбуждал его все больше и больше.

Когда он чуть отстранился, чтобы обозреть открывшееся перед ним великолепие, Фиби поймала напряженным взглядом такой же напряженный взгляд Стивена, направленный на ее налившуюся грудь, натянувшую тонкую шелковую ткань, и подняла руку, чтобы прикрыться.

– Не нужно, – качнув головой, едва слышно попросил он и спустил платье до талии.

Фиби не была уверена, сказал ли он что-то еще, не знала, ответила она ему или нет; ее обнаженная грудь, доступная его медленному, внимательному изучению, смущала и возбуждала ее, одновременно делая совсем беззащитной. Фиби положила руки на плечи Стивена, и его пальцы, тонкие и смуглые, поглаживали ее затвердевший сосок. От этой ласки огненная стрела насквозь пронзила ее, а где-то в желудке возник поток желания, стремительно вырывавшийся наружу и разливавшийся по коже и всему телу. Фиби прогнулась, не заботясь, пристойно ли такое движение: этого требовало ее тело.

– Вы безумно прекрасны! – Он обеими руками накрыл ее грудь, и его признание, произнесенное хриплым шепотом, польстило ее женскому тщеславию.

С каждым мгновением ее возбуждение все нарастало, а когда Стивен взял губами один упругий бугорок, она явственно ощутила, что провалилась в глубокую яму, и закричала. Она не могла остановиться, ее тело изнывало от нетерпения, и все ее мысли, казалось, сосредоточились на одном желании. Было это распутно или нет, но она, теснее прижавшись к Стивену, подняла вверх его голову, движимая незнакомой ей доселе потребностью целовать его, прижимать к себе все его тело.

Стивен, объятый желанием, с силой прижался к Фиби бедрами, и она тихо вскрикнула от неожиданности, а затем громко застонала от потрясения. Стивен начал производить медленные круговые телодвижения, доводя и себя и Фиби до безумия. Ему хотелось, чтобы она, сбросив с себя на пол все до последней нитки, оказалась перед ним совершенно голой. Эти бредовые мысли были не то что опасны, а недопустимы. Осознав это, Стивен сделал еще несколько отчаянных движений, последний раз прижался к ней изо всех сил и замер, а Фиби, выдохнув его имя, вцепилась в плечи и положила голову ему на грудь.