Как не похоже это на прежнего Сузо, которого не интересовало ничего, кроме собственного спасения и доморощенно-эстетизированного благочестия!

История имеет продолжение: "И когда эта женщина, в своем жестокосердии помыслившая и возжелавшая даже погубить младенца, увидела эти слезы, когда она услышала эти добрые слова, она была столь тронута, что начала рыдать и причитать, так что Слуге пришлось ее успокаивать — в опасении, как бы кто не пришел на шум и не увидел их вместе. Когда же она перестала рыдать, он вернул ей ребенка и, благословив ее, сказал: «Да благословит тебя Бог милосердный, и да защитят тебя святые он всех зол земных!» И велел он женщине заботиться о ребенке, и стал давать ей деньги".

Неудивительно, что этим героически-жертвенным поступком репутация Сузо была уничтожена окончательно, так что даже ближайшие друзья оставили его, и ему едва удалось избежать отлучения от Церкви. Его мучения и тоска, его страх перед будущим продолжали расти до тех пор, пока не разрешились в результате кризиса.

"Его израненное сердце было разбито нескончаемыми страданиями, и он ходил стенающей тенью, как потерявший рассудок. Однажды он укрылся вдали от людей, где его никто не видел и не слышал… и в этих великих муках вдруг услышал, как Божественный Голос сказал у него в душе: "Где же теперь твои обеты и твое отречение? Где то бесстрастие равно при виде радостей и печалей, о котором ты с таким пылом говорил людям? Не знаешь ли, что человек может обрести покой только в Боге и должен доверяться лишь Ему одному?" И тогда он рыдая ответил: "Спрашиваешь Ты, где мое отречение? Но скажи мне вначале, где милость Бога к любящим Его?.. О Бездна непостижимая! Приди мне на помощь, ибо без Тебя я потерян и гибну! Ты ведь знаешь, что Ты — мое единственное утешение, в Тебе вся моя надежда и без Тебя я ничто. Внемлите мне, во имя любви Господней, все, у кого столь же ранены сердца! Смотрите! Да минует вас сия чаша позора, которую я пью по заслугам. Как легко мне было поучать других, и вот ныне, когда мое сердце истекает кровью, когда бременем страданий изнемогает моя душа, где достать мне силы быть верным своему отречению?" В таких страданиях миновал день, и наконец умолк истерзанный разум Слуги. Очнувшись, он поднялся с земли и, препоручив себя Богу, обратился к Нему со словами: «Если иного не дано, да будет воля Твоя»". [885]

За этим актом полного отвержения себя последовал экстаз, и из явленного в экстазе видения он узнал, что его испытания подходят к концу. "И Бог услышал Своего Слугу, и буря вскоре улеглась".

Так у Сузо, как и у св. Катерины Сиенской и других мистиков, к жизнеописаниям которых мы обращались, пытки глухой ночи предвосхищают, по существу мистический акт окончательного отвержения себя, то "да будет воля Твоя" которое знаменует собою смерть «я» ради новой и более глубокой жизни. Пройдя "школу подлинного отречения", душа обнаруживает себя на новых уровнях реальности, ценою полного самоопустошения обретая видение сокровенных путей Промысла Божьего.

Так у Данте говорит Пиккарда, провозглашая основной закон Рая. Сузо, проходя через страдания, тоже достиг состояния, в котором он может сказать: "La sua voluntate e nostra pace". Прежнее сосредоточение его сознания вокруг "духовного Л" достигло критического напряжения, и в этой точке последовало освобождение. После душевных бурь, которые во многом напоминают психологические потрясения, сопутствующие обращению, человек навсегда изживает "торгашескую любовь", а на ее месте внезапно возникает Любовь истинная — чистая, Божественная. Эта перемена дается ценой великих страданий, которым наградой служит открывшаяся "свободным душам" неисчерпаемая и отныне непреходящая радость. Мы можем изучать эти страдания, но природа божественной радости не поддается нашему наблюдению. Одно лишь мы можем сказать: в данном случае, как и во всех подлинно мистических достижениях, ясно виден крест; однако о том, что следует за ним, — о воскресении в жизнь вечную, как и о самой жизни вечной, — мы не имеем ни малейшего представления.

Поэтому можно предположить, что описанный Сузо процесс, в результате которого он утвердился на пути единения, читателю может показаться явным регрессом по сравнению со всем предыдущим.

"А после, — говорит Сузо как ни в чем не бывало, — когда Бог счел, что пришло время, Он наградил несчастного за все его страдания, и в душе Слуги с тех пор воцарился мир, и в обретенном покое он получил многие дары благодати, так что из самых глубин своей души восславил Господа, возблагодарив Его за все былые испытания, которые теперь не променял бы ни на что на свете. И тогда Бог показал ему, что, пройдя через унижения столь великие, Слуга многое уразумел и стал куда более достоин вознесения к Нему, нежели если бы это случилось после тех малых страданий, которые выпали на его долю с самой ранней юности". [887]

Жизнь в единении [888] как мистическая по преимуществу. — В этом состоянии жизненная энергия поступает с трансцендентных уровней. — Значимость жизни в единении для всего человечества. — Описание ее мистиками с двух точек зрения: метафизической и личностной. — Об'oжение и духовное бракосочетание. — Завершающее и необратимое отвержение себя. — Достижение свободы. — Героические деяния. — Психологическая интерпретация жизни в единении. — Целостность личности, достигаемая на высших уровнях, и ее толкование мистиками. — Погружение в Божество. — Трансмутация. — Учение об об'oжении, как оно отражено в философии и в религии. Его апология. — Об'oжение не есть растворение в Боге; оно есть достижение реальности. — Символика огня. — Об'oжение в толковании Бёме. — Свидетельства Ришара Сен-Викторского, св. Катерины и Рейсбрука. — Видение райского блаженства. — Опыт Сузо. — Потеря себя — Единение в любви. — Толкование Джалаладдина Руми. — "Послание о молитве". — Духовное бракосочетание. — Божественное творчество. — Прилив жизненных сил. "Великие деятели". — Мистики в роли духовных наставников. — Двойственный характер жизни в единении. — Бытие и становление. — Высшее довольство и работа. — Приведенный Рейсбруком пример действия этой закономерности и ее роль в жизни мистиков. — Жизнь в единении есть осуществление души в трех главных ее аспектах — Знание, воля и любовь. — Мистическая радость как главная характеристика жизни в Божестве. — Об'oжение по свидетельству Данте и Ролла. — Песнь Любви. — Свидетельства свв. Франциска, Терезы и Катерины Генуэзской. — Резюме.

Что такое жизнь в единении? В ходе нашего исследования мы не раз пользовались этим понятием, и вот теперь пришла пора по возможности точно определить его смысл. Обычно человек знает очень мало о себе самом, то есть о своей подлинной индивидуальности, и совсем ничего не знает о Божестве. Поэтому ближайшее определение жизни в единении как "жизни, в которой воля человека совпадает с волей Бога", в сущности, не отвечает на наш вопрос, а возвращает его же, лишь слегка переиначив.

Если даже суть нашей обычной человеческой жизни, как она постигается каждым на собственном опыте, почти не поддается выражению, то тем более невыразима жизнь в единении, опыт постижения которой с обычным опытом несравним: ведь в данном случае мы имеем дело с величайшим духовным свершением, апофеозом мистицизма, торжественным финальным аккордом симфонии человеческого бытия. Именно это свершение с самого начала предполагает та созерцательная жизнь мистика, которая может быть подлинной лишь как всеохватывающая и постольку требующая постоянных усилий.