Шрифт:
– Боже ж мой!
Белинда хмыкнула.
– Ничего не «Боже ж мой»! Хаскелл просто обучил своего чертова пса этому чертову трюку. Я видела эту зверюгу собственными глазами! Видела, как она разодрала моих бедных крошек на мелкие кусочки. Пес перегрыз им горло и потащил через сад. Разбрызгивая всюду кровь!
Вот это стиль! Да этой женщине следует писать романы ужасов.
Белинда театральным жестом показала на Pипa и с придыханием возвестила:
– Этот пес – убийца!
О господи, на что только не пойдешь, чтобы доказать, что твоя собака чокнутая! Я вновь вышел на веранду, осторожно подкрался с тыла и попытался спихнуть Рипа с лестницы. Я хотел, чтобы он просто скатился с веранды, но у меня ничего не вышло. Когда, казалось, бедному псу уже некуда было деваться, он вдруг извернулся, взвился в воздух и в фантастическом прыжке перепрыгнул через мои руки. Я с трудом устоял на ногах, а Рип прижался к стене, жалобно подвывая.
Броски и прыжки мы проделали три раза. Три унизительных раунда. В последний раз мне показалось, что Рип, отскочив в сторону, насмешливо хихикнул.
Когда я в конце концов сдался и мы всей толпой прошли в гостиную, Рип чихнул в мою сторону и прошествовал мимо, опустив голову и не глядя на меня. Видимо, он решил, что я вздумал публично над ним посмеяться.
Рядом с моей кушеткой стоит кленовый столик. Рип подошел к столику и забрался под него. Лишь хвост остался торчать снаружи. И этот хвост не вилял.
Так и есть. Рип обиделся.
Но на Белинду представление не произвело ни малейшего впечатления.
– Говорю вам, шериф, это тот самый пес! Мне все равно, каким фокусам обучил его Хаскелл…
Верджил смотрел на Pипa, точнее, на оскорбленный хвост, неподвижно торчащий из-под стола.
– Такая большая собака должна любить побегать…
Шериф явно не знал Рипа, иначе не стал бы делать столь категоричных заявлений. Каким образом, по мнению Верджила, Рип отрастил такое брюхо? Носясь как оглашенный по окрестностям?
Но если Верджил и испытывал какие-то сомнения, то Белинда нет.
– Я видела, как эта собака растерзала моих уток! Это убийца! Шериф, если вы не собираетесь ни черта делать, то я обращусь к адвокату. – Она решительно шагнула к двери, но на пороге остановилась и оглянулась на Рипа. Вернее, на его каменный хвост. – Хаскелл, вам лучше держать подальше от меня эту чертову собаку, а не то придется накормить ее свинцом. Вместо уток!
Белинда щелкнула пальцами по желудям и выскочила за дверь.
Может, Роберт Фрост был прав. Хорошие соседи бывают там, где есть хорошие заборы. Высокие крепкие заборы с колючей проволокой наверху. А в каждом углу по часовому с ружьем.
Верджил в отличие от Белинды не спешил уходить. Поначалу я решил, что причина в райском аромате, который издавал яблочный пирог, вот шериф и подумал, что не стоит торопиться. В общем-то я был рад, что Верджил остался, поскольку все внимание Руби на время переключилось. Она засуетилась, выбирая для шерифа самый большой кусок, а я быстро схватил самый маленький.
Но оказалось, что Верджил задержался вовсе не из-за яблочного пирога. Когда Руби упорхнула на кухню за второй чашкой кофе для него, шериф наклонился к нам с Присциллой и хрипло прошептал:
– Я хотел вам кое-что сказать! – Скорбный взгляд Верджила метнулся к остаткам пирога. – Этот крючкотвор Элтон Габбард рассказал мне, что Джейкоб собирался изменить завещание. И что Руби по новому завещанию получала гораздо меньше.
Верджил заморгал и откашлялся.
– Боюсь, теперь это лишь дело времени. Все указывает на Руби. Мне придется арестовать ее.
Он поднял на меня свои грустные глаза.
Я молчал. Что тут скажешь? Мне не хотелось этого признавать, но я и сам не мог поклясться в невиновности Руби.
Присс закусила губу. Верджил виновато покраснел.
– У меня нет выбора. На меня давят со всех сторон, требуя поскорее раскрыть это преступление. – Он отодвинул тарелку. – Пожалуй, не буду я пить еще одну чашку. Мне… мне пора возвращаться.
И Верджил буквально выбежал из дома.
Даже Руби заметила, что шериф вел себя как-то странно. Как только он ушел, она пристально посмотрела на меня, потом на Присциллу.
– Господи, да что это с ним такое стряслось? Присцилла помолчала, а затем, к моему удивлению, совершенно спокойно произнесла:
– Мама, Верджил считает, что ему придется тебя арестовать.
Глаза Руби округлились.
– Арестовать? За что?!
Я уставился на нее. Неужели она забыла, что вчера убили ее бывшего мужа? Возможно ли, чтобы это прискорбное обстоятельство выпало из памяти Руби?
Присс поспешила напомнить:
– Мама, полиция считает, что это ты убила папу.
Реакция Руби оказалась для меня неожиданной. Абсолютно неожиданной. Она опустилась на стул с таким видом, словно собралась перестать наконец-то улыбаться, потом снова обвела нас взглядом, и в ее синих глазах читалось беспокойство.