В пятницу на ужин, как обычно, была жареная скумбрия.

– Сегодня придет учительница Штеффи, – сказала тетя Марта, раскладывая столовые приборы. – Она хочет с нами поговорить.

– Что ты натворила на этот раз? – спросил дядя Эверт, но голос его был шутливым.

– Ничего, – сказала Штеффи. Она не хотела говорить с дядей Эвертом о продолжении учебы при тете Марте.

– Посмотрим, – сказала тетя Марта.

После ужина Штеффи пришлось вытереть пыль в комнате, хотя последний раз она делала это два дня назад. Тетя Марта сказала, что комната должна быть опрятной, когда придет учительница.

Дядя Эверт вошел в комнату.

– Дядя Эверт, – начала Штеффи.

– Да?

Он увидел коричневый конверт, лежащий в буфете, достал свой карманный ножик и вскрыл письмо.

– Учительница придет сюда… это не из-за того, что я что-то сделала.

– Да ничего страшного, – рассеяно сказал дядя Эверт, вынимая из конверта машинописный лист.

– Я не это имела в виду, – сказала Штеффи. – Дело в том… Я бы так хотела…

Она замолчала, заметив, что дядя Эверт не слушает ее. Чем дольше он читал письмо, тем глубже становилась озабоченная морщина на его лбу.

Штеффи подняла горшок с цветком, собираясь вытереть с подоконника пыль.

– Штеффи, – сказал дядя Эверт. – Я должен тебе кое-что рассказать.

– Что?

– Видишь это письмо, – сказал дядя Эверт. – Помнишь, я писал нашему депутату риксдага?

Как она могла забыть!

– Вот его ответ, – продолжал дядя Эверт.

– Что он пишет?

Дядя Эверт вздохнул.

– Он написал, что не смог ничего сделать для твоих родителей.

Цветочный горшок выскользнул из рук Штеффи и, упав на пол, разбился.

– Они могут обратиться за въездной визой в шведское посольство в Вене, но маловероятно, что они ее получат. Здесь написано, что насколько он смог разузнать, почти никому из еврейских беженцев не разрешили приехать в Швецию.

Вбежала тетя Марта.

– Что тут разбилось?

Она увидела разбросанные по полу осколки цветочного горшка, землю и остатки растения.

– Не может быть, девочка, какая же ты неуклюжая! Моя прекрасная пеларгония! Да еще так невовремя!

– Оставь ее, – сказал дядя Эверт. – Не видишь, что она расстроена?

Он протянул тете Марте конверт. Она прочла письмо и затем сказала более дружелюбным тоном:

– Теперь возьми и подмети пол, пока не пришла учительница.

Штеффи подмела.

Закончив, она попросила дядю Эверта дать ей письмо. Штеффи поднялась в свою комнату и с трудом попыталась прочитать запутанные формулировки: «известное ограничение в отношении выдачи разрешения на въездную визу…».

Внизу хлопнула входная дверь и Штеффи услышала голос тети Марты:

– Добро пожаловать, фрекен Бергстрём. Заходите!

– Спасибо, – сказала учительница. – Стефания дома?

– Да, – ответила тетя Марта, – но…

– Я только хотела поздороваться с ней, – сказала учительница.

– Штеффи! – крикнула тетя Марта.

Штеффи отложила письмо и спустилась.

– Здравствуй, Стефания, – сказала учительница.

Это звучало торжественно. Учительница была единственным человеком на острове, кто называл ее Стефанией.

– Здравствуйте.

– Ты здесь неплохо живешь, – сказала учительница. – У тебя даже есть своя комната?

– Да, наверху.

– Подумать только, – сказала учительница. – Прошло уже лет пятнадцать с тех пор, как я была здесь в последний раз. Когда Ан

– Лиза…

– Ну, проходите, – прервала ее тетя Марта. – Проходите и садитесь.

Она пригласила учительницу в гостиную. На столе были выставлены кофейные чашки, молочник и сахарница. Это был изящный фарфор с позолоченными краями и мелким цветочным узором, в будни они никогда не пользовались этой посудой. На блюде с высокими ножками возвышался свежеиспеченный торт.

– Принеси кофе, Штеффи, – сказала тетя Марта, пока учительница здоровалась с дядей Эвертом.

Штеффи перелила кофе из чайника в фарфоровый кофейник, выставленный тетей Мартой. Осторожно она внесла горячий и тяжелый кофейник в комнату и поставила его на стол. Тетя Марта налила кофе.

– Можешь взять кусок торта с собой наверх, – сказала она Штеффи.

Так ей нельзя остаться с ними! Штеффи посмотрела на учительницу, но та помешивала кофе ложечкой и ничего не сказала.

Штеффи положила на тарелку кусочек торта и вышла из гостиной.