Шрифт:
– Закрой дверь, будь добра.
Штеффи остановилась в коридоре. Она слышала неясное бормотание голосов через закрытую дверь, но у нее не получалось различать слова. С тем же успехом можно пойти и наверх.
Она села на кровать и принялась разламывать кусок торта на маленькие кусочки. Наконец остались только крошки. Часть просыпалась на кровать. Штеффи было все равно.
Через полчаса она услышала, что дверь из гостиной в коридор открылась.
– Вы уверены, что вас не надо проводить до дома, фрекен Бергстрём? – это был голос дяди Эверта.
– Абсолютно уверена, – ответила учительница. – Но обещайте мне, что вы подумаете об этом серьезно.
– Мы подумаем, – сказала тетя Марта. – Но скорее всего, будет так, как мы сказали.
– Спасибо за кофе и вкусный торт, – сказала учительница.
– Да не за что. Спасибо вам, что зашли.
Они вышли из коридора.
– До свидания, Стефания, – крикнула учительница, подойдя к лестнице.
Штеффи вышла на лестничный пролет.
– До свидания.
– Увидимся в понедельник в школе.
Входная дверь захлопнулась. Учительница ушла.
Глава 30
– Не всегда все получается так, как нам хочется, – сказал дядя Эверт. – Жизнь надо принимать такой, какая она есть, и радоваться всему хорошему.
Штеффи чертила ногтем по цветастой клеенке и ничего не говорила. Сказать было нечего. Они все решили. Она не сможет поехать учиться в Гётеборг.
– Нечего сидеть и дуться, – сказала тетя Марта. – У тебя нет причин для недовольства. Мы заботились о тебе как о родной. Тебе следовало бы быть благодарной.
– Я вам благодарна. – Голос Штеффи свидетельствовал об обратном.
– Выше нос, – сказал дядя Эверт. – Вот увидишь, все наладится. Если ты останешься здесь надолго, мы позаботимся, чтобы ты со временем выучилась настоящей профессии.
– Можно мне встать из-за стола?
– Пожалуйста, – кивнула тетя Марта.
– Спасибо.
Штеффи надела пальто и отправилась к берегу.
Всего лишь за несколько дней весеннего солнца снег и лед растаяли. С крыш лодочных навесов капала вода. Клуша, крупная морская чайка, закричала у нее над головой. «Ха-ха, ха-ха», – прозвучало гак, словно птица насмехалась над ней.
Штеффи присела на перевернутую верх дном лодку и посмотрела на море. Несколько льдин все еще плавали в бухте.
Голубая вода сверкала. Далеко, на другом конце моря была Америка. Попадет ли она туда когда-нибудь?
Во второй раз Штеффи понесла книги учительнице в школу. Та согласилась принять только арифметику.
– Эту оставь пока, – сказала учительница и протянула назад «Сказания Фенрика Стола». – Ты можешь почитать ее для себя и вернуть мне, когда закончишь.
Штеффи прочла несколько стихов из книги. Речь шла о войне давным-давно. Такие стихи Штеффи не очень нравились.
Каждый день, когда Штеффи видела, как Сильвия, Ингрид и еще три мальчика оставались с учительницей для дополнительных занятий, у нее сжималось сердце. Была бы она одной из них, она бы только и делала, что училась. Она была почти рада весенней простуде, позволившей ей остаться дома на несколько дней.
Поскольку Штеффи заболела, тетя Марта позволяла ей спать сколько угодно. Однажды утром Штеффи проснулась и обнаружила, что тетя Марта уже ушла в магазин. Она босиком в длинной ночной рубашке прокралась вниз.
Утреннее солнце бросало косые лучи сквозь окно в комнате. Штеффи включила радио и прибавила звук, чтобы слышать музыку на кухне. Она отрезала несколько кусков хлеба и достала из кладовой масленку и кувшин с молоком.
Посреди песни музыка прекратилась. Послышался резкий звук, а затем – привычный голос:
– Специальный выпуск новостей от Шведского телеграфного бюро. Германия начала военные действия против Норвегии и Дании. «Радио Осло» сообщило, что сегодня, в три часа утра, германские войска высадились на берег в норвежских портах. Силы германских военных соединений в данный момент находятся в заливе Осло-фьорд.
Штеффи застыла как статуя посреди кухни с кувшином в одной руке и масленкой – в другой.
До Осло недалеко. Если немцы воюют против Норвегии и Дании, то с таким же успехом в любой момент может настать и черед Швеции.
Когда тетя Марта вернулась домой, Штеффи сидела, забравшись с ногами на стул, натянув на поджатые колени ночную рубашку. На кухонном столе стоял нетронутый завтрак. Новости кончились, но радио продолжало работать. В другой раз тетя Марта сразу же выключила бы его и отчитала бы Штеффи за то, что играла музыка, но в этот раз она только сказала: