Шрифт:
Штеффи повиновалась. К тому времени она уже хорошо изучила тетю Марту, и понимала, что в противном случае не получит ответа на свой вопрос.
– Вытри, – распорядилась тетя Марта, когда Штеффи вернулась.
Штеффи взяла половую тряпку и вытерла с пола несколько едва различимых мокрых пятнышек. Затем прополоскала тряпку, выжала ее и повесила сушиться.
– Тетя Марта, вы звонили в Комитет помощи?
– Ты, верно, думаешь, что у меня других дел не было целый день, кроме как сидеть у телефона? – огрызнулась тетя Марта.
– Нет, – попыталась смягчить ее Штеффи. – Я только думала…
– Это заняло больше часа, – сказала тетя Марта.
– Я могу почистить картошку, – предложила Штеффи.
Стоило поднять тете Марте настроение, если она рассчитывала узнать что-нибудь.
– Почисти, – немного дружелюбнее сказала тетя Марта. – Возьми эмалированную миску.
Штеффи наполнила водой бледно-желтую с зелеными краями миску. Затем принесла из погреба картошку и взяла специальный ножик для чистки кожуры.
Тетя Марта потрошила треску. Сизо-красные внутренности, которые она извлекала из рыбьего брюха, имели тухлый запах. Штеффи зажала нос и задержала дыхание, чтобы не чувствовать вони.
– Тетя Марта, вы что-нибудь узнали?
– В результате да.
– Что они сказали?
– Сказали, что ничего не смогут сделать.
Нож соскользнул с картофелины в руке Штеффи. Левый указательный палец обожгло болью, и выступила капля крови.
– Подумать только, надо же быть такой неуклюжей, – сказала тетя Марта. – Дай посмотрю палец.
Она сунула палец Штеффи под кран и смыла кровь. Ранка была едва заметна, но в пальце пульсировала боль.
– Почему? – спросила Штеффи.
– Что почему? Порез нужно промыть.
– Нет, я имела в виду, почему они не смогут ничего сделать?
– Потому что они заботятся только о детях. Так решило правительство. Взрослых беженцев не пускают, если нет на то особых причин.
– Так ведь есть, – попыталась возразить Штеффи. – Мы же с Нелли здесь.
– И пятьсот других детей, – сказала тетя Марта. – Как ты себе представляешь, если все привезут сюда своих родителей?
– Но мой папа – врач. Он мог бы быть здесь полезен. Он работал бы на острове и на соседних островах, если бы нашелся кто-нибудь, кто возил бы его на лодке.
Тетя Марта обернула палец куском пластыря.
– Такой ответ я получила. К сожалению. Ничего не поделаешь. Теперь можешь продолжать чистить картошку.
Штеффи очищала картофелины и ополаскивала их в проточной воде. Если бы она могла понять хоть что-нибудь!
Оставался только один выход. Ей самой нужно поговорить с дамами из Комитета помощи. Если она все расскажет, покажет папино письмо и действительно сможет объяснить, как обстоят дела, тогда они поймут, что обязаны помочь маме с папой.
Она должна отправиться в Гётеборг. Но как?
«Можно дойти по льду до Хьювика». Так сказала женщина на почте. Хьювик был расположен на большой земле. Оттуда можно доехать до Гётеборга на автобусе.
«В среду», – решила Штеффи. В среду занятия в школе закончатся рано. Она не будет есть в школе свои бутерброды или попытается раздобыть еще несколько. Ей понадобится теплая одежда и маленький компас, которым научил ее пользоваться дядя Эверт.
Глава 26
Штеффи взяла с собой пару чулок и самую теплую кофту. Она тайком сунула в ранец компас и сказала тете Марте, что собирается после школы погулять и покататься на санках.
– Приходи домой к ужину вовремя, – сказала тетя Марта.
– Можно мне взять еще бутерброды? – спросила Штеффи. – Вдруг я проголодаюсь на горке.
Тетя Марта не возражала. Папино письмо Штеффи положила в карман пальто вместе с нравоучительным письмом из Комитета помощи. На конверте был адрес. Туда она отправится, приехав в Гётеборг.
В тепле в классе от чулок стали чесаться ноги. Штеффи крутилась за партой, как червяк, пытаясь извернуться и почесать бедро так, чтобы никто не заметил.
– Что с тобой, у тебя блохи? – прошептала Брита. После рождественских каникул она смилостивилась настолько, что снова стала разговаривать со Штеффи.
– Это чулки, – прошептала в ответ та. – Они новые.
Брита понимающе кивнула. Новые шерстяные чулки, от которых чешутся ноги, были ей тоже знакомы.
После школы Штеффи пошла к пристани, везя за собой санки, но ей не хотелось отправляться в путь по льду прямо оттуда. Кто-нибудь может увидеть ее и заинтересоваться, куда она идет. Вместо этого она свернула налево и немного прошла вдоль берега, пока не отыскала место, где ее не было видно с мыса.