– Бьюсь об заклад, что мы нарушили его послеобеденный сон. – Осень снова рассмеялась.

– А он нарушил мое намерение отдохнуть, – ответил Джесс. Но не возражал против такого хода событий. Это было приятно – посмеяться и немного отвлечься. Улыбка на ее лице доставляла ему удовольствие, несмотря на его подозрения и неудачи последних дней. На какое-то мгновение ему захотелось узнать, будет ли у него когда-нибудь возможность чаще видеть ее улыбку и слышать чуть хрипловатый смех.

– Это напоминает мне о том времени, когда ты брал меня с собой в горы. Ты помнишь, как один раз мы проснулись и увидели горную пуму?

Он помнил и пуму, и то, что произошло после того, как они заметили животное. Они лежали на лугу, устланном дикими цветами. Большой зверь явно испугал Осень, а его самого созерцание дикого животного взволновало. Он еще раньше говорил ей, что нужно отвлечься, а вид томившегося в любовной истоме зверя сделал свое дело. Он до сих пор помнил тот вкус, когда он впился губами в ее голое плечо. Солнечный свет целовал ее обнаженные бедра, и он с кошачьей ловкостью прильнул к ней.

Джесс закрыл глаза и усилием воли заставил свою память померкнуть.

– Редко можно увидеть горного козла на такой небольшой высоте.

Ее сильный голос прервал мысли Джесса. Он посмотрел, как она собирает бумажные обертки и запихивает в кармашек вещмешка. Ее пальцы дрожали, и ему интересно было знать, помнит ли она их тогдашнюю любовную игру.

– На них охотились анасази. – Он забросил рюкзак на плечи. – Они шли на пищу и одежду и даже на утварь. Точно так же, как первобытные племена использовали буйволов.

Джесс затянул на рюкзаке лямки. Металл винтовки был горячим от солнца. Он осторожно повесил оружие на плечо, ухватившись за деревянный приклад. Когда они оба были готовы, он направился вниз по тропе. С тех пор, как они прошли по руслу и поняли, что бандита здесь не найти, им не нужно было соблюдать осторожность. Джесс начал задавать вопросы.

– Ты думаешь, Арло замешан в этом? – Джесс знал, что Арло не стрелял в них, но он хотел знать, что думает по этому поводу Осень.

– Он ненавидит все, что связывает его с миром белых и с федеральным правительством. Он из семьи, которую вместе с прочими переселили, когда устраивали новые резервации. Он до сих пор не может смириться с этим, – сказала она ему. – Большинство тех, которым пришлось двинуться с места, остались без земли, когда белые разделили между собой их совместные пастбища.

– Месть могла бы стать мотивом, для того чтобы свести на нет все изыскания белых, – размышлял Джесс, стараясь шагать в ногу с Осенью.

– Не думаю. Арло бы скорее решил, что духи шинди сами позаботятся о возмездии.

– А как насчет наркотиков? – неожиданно задал вопрос Джесс, остановившись, чтобы видеть выражение ее лица.

Он заметил ее недоумение:

– Будь серьезен, Джесс. Он слишком ортодоксален, придерживаясь веры навахо, чтобы заниматься контрабандой.

Уверенность в ее голосе погасила всякие сомнения. Но ее следующее высказывание породило новое.

– А как насчет Фрэнка, или Вейна, или даже Конни – что касается этого дела? Если они замешаны тут? Они должны быть заинтересованы в ценности реликвий. Разрушение пещеры даст материал для ярких статей и, кроме того, привлечет к ним внимание.

Он не отрывал от нее взгляда. Неужели она на самом деле считала, что так может быть? Или она старалась сбить его с толку?

Я это достаточно скоро узнаю, поклялся он в душе, продолжая спускаться по тропе.

– Я беспокоюсь за профессора. Если это сделали посторонние, то он и члены группы в опасности.

В голову Джессу пришла хорошая мысль. Как бы он хотел иметь сейчас радио!..

– Нам только и остается верить в то, что они в безопасности лишь в том случае, если они вместе.

Он старался убедить себя в этом с той же настойчивостью, с какой убеждал ее.

– Взрыв произошел, когда все были в другом месте. Я сомневаюсь, что любой, кто бы это ни сделал, хотел испачкать руки в крови.

– Надеюсь, ты права.

Когда они подошли к развилке дороги, Джесс замедлил шаги.

– Мы потеряли время. Но нам лучше по-прежнему оставаться вместе, и настороже. Мы не знаем, насколько далеко вверх по каньону он ушел.

Осень кивком головы выразила свое согласие и продолжала идти молча. Были слышны только звуки гравия под ногами и время от времени скрип сырого песка.

Примерно через пять миль каньон стал шиpe, и стало легче избегать зыбучих песков.

Наконец они добрались до того места, где скалы, обступившие каньон, стояли шире и уже не были так высоки. Джесс остановился.

– Эта часть ущелья готовит нам сюрприз, – проговорил он.

Джесс вытер лицо и шею разноцветным носовым платком, когда она подошла к нему.