– Ты слишком озабочена обычаями предков. Ты хочешь принадлежать сразу двум мирам. – Он подтянул свои сжатые в кулаки руки к подбородку.

Осень начала перебирать пряди его волос, но потом коснулась его руки:

– Мы принадлежим двум мирам. Как бы ты мог отрицать это?

– Но ведь невозможно жить в обоих. В этом и заключается противоречие.

– Жизнь всегда полна противоречий.

Она схватила его за руки, чутьем догадываясь, что физический контакт поможет понять смысл слов, которые она так хотела донести до него.

– Взгляни на себя. Ты утверждаешь, что не индеец, но прошлое – часть тебя. Тебе больше страданий причиняет то, что ты стараешься отделить себя от той культуры, а тебе надо просто признать, кто ты на самом деле.

Он отстранился от нее.

– Есть вещи, которых ты не понимаешь.

– Как твой отец?

Он резко вдохнул в себя воздух, но она не пожалела о сказанном. Он должен открыто высказать свои сомнения, если она хочет иметь шанс установить между ними отношения, которые ей нужны.

– Я знаю, что с ним случилось.

Он выругался, ее удивило это и то, как резко он сел, выпрямившись. Она подвинулась так, чтобы сидеть к нему лицом.

– Ты думаешь, что знаешь все. Ты понятия не имеешь о том, каково быть ребенком и слышать, как тебя называют ублюдком.

– Я даже не знаю, что это означает; конечно, я не пойму. – Она почувствовала, как в ней поднимается раздражение, и постаралась овладеть собой.

– Это означает яблоко. Красное снаружи…

– … и белое внутри. О, Джесс. – Она поняла всю нелепость того, что он говорил. – Неужели ты не понимаешь, что смешно говорить об этом, приводя такие примеры в качестве довода против любви. Дети всегда придумывают друг другу обидные прозвища.

Она начала смеяться, уверенная, что не может сдержаться из-за напряжения и нелепости ситуации. Его ответный смех тронул ее сердце.

– Ты права, – согласился он. – Здесь все пугает меня. Я тебе уже говорил об этом.

Несколько минут он внимательно смотрел на нее, глубоко погруженный в свои мысли.

– Теперь я понимаю. Что я могу сделать, чтобы избавить тебя от страхов? Тебе не кажется, что вместе мы сумеем одолеть все сомнения и решить все проблемы, которые встанут на нашем жизненном пути? – Она терпеливо ждала ответа. Когда он заговорил, голос его звучал глухо.

– Может, выручит то, что ты не принадлежишь ни одному миру отдельно. Когда ты приехала сюда, я не думал, что ты надолго задержишься.

– Что, ты думаешь, я здесь ищу? Больше, чем историю семьи. Мне нужна уверенность. Я хочу постоянства. То, что я жила во многих местах, заставляет меня страстно мечтать о простой жизни.

– Как тебе могло прийти в голову, что все это ты найдешь здесь?

Она пожала плечами.

– Во мне течет четверть навахской крови. Я чувствую свою связь с этой землей – ясное ощущение единения с ней. Разве ты не испытываешь того же чувства?

– В этом мы похожи.

– Я много путешествовала, но где бы ни была, всегда испытывала чувство тоски – словно должна что-то отыскать. Я думала, что мне нужно узнать, кто мои настоящие родители.

Произнеся эти слова, она вдруг поняла, что именно искала.

– Я потерялась. Я даже не понимала, что страдаю, пока не приехала сюда. Я поняла, что мучает острое желание познать мое внутреннее «я». Мне нужны были истины – чтобы коснуться их, чувствовать их, испить из них.

– И какие же истины ты нашла? – поинтересовался Джесс; его голос звучал отстраненно, словно он углубился в свои мысли.

– Любовь. Это главная истина, Джесс. Я люблю тебя и охвачена желанием разделить свою любовь с тобой. И более того. – Она помолчала, подыскивая слова. – Я принимаю себя такой, какая есть. Не стараясь быть индианкой. Не стараясь обманываться. Надо просто быть собой – любить и заботиться.

– Звучит довольно просто.

– Так только кажется, – заверила она его. – Мы слишком быстро готовы сомневаться, волноваться и скорее стараемся стать теми, кем велит нам стать общество.

– А что ты делаешь, когда две культуры начинают разрывать тебя на части? Я стараюсь быть белым, и все-таки часть меня остается верной обычаям племени.

– Зачем подавлять в себе это? Мы оба из двух миров. Это все равно, что мне пытаться стать мужчиной. Я могу делать что-то из того, что делают мужчины, но во мне постоянно будет неотъемлемая часть которая всегда будет женской.

– За это я могу быть только благодарен.

Она схватила его за руку и положила поверх своей, стараясь не дать ему перевести разговор.

– Принимай себя таким, какой ты есть, и бери за основу то, что делает твою жизнь мирной и цельной.

– Я реалист, Осень. У меня есть ранчо, за которым нужно смотреть, работники, за которыми нужен глаз да глаз. У меня не остается времени на идеализм.