— Совершенно верно. Я очень рад, что в замок вернулись опытные работники. Я так понимаю, ты с ними дружил еще раньше?

— Да, милорд.

— Только с ними? А больше друзей не было?

— Что милорд имеет в виду?.. — растерялся юноша.

— Я имею в виду: есть ли среди рабов еще достойные люди. Те, кому ты хочешь помочь.

— Конечно! — воскликнул Роланд, забывая о страхе, смущении и об обеде.

— Значит, ты согласишься помочь мне с этими людьми.

— Как... в чем я могу помочь?

— Сегодня вечером, как только вернется Джарвис... Или даже завтра с утра. На рассвете. Когда туда пойдет смена охраны, вместе с ними я посылаю для рабов новую одежду и обувь. Это будет здесь вечером.

Ты поедешь вместе с охраной. Встретишься с людьми и поговоришь.

— О чем?

— Я хочу знать, что это за люди. Есть ли среди них еще плотники? Если есть, приведешь их сюда. Это в первую очередь. Если там есть еще знающие ремесло, тоже приводи.

— Зачем?

— Неужели не понимаешь? Ты же сын лорда.

— Они будут служить в замке?

— Вот именно.

— А как вы намерены их удержать? — спросил Роланд с недоверием.

— А чем я держу тебя, — хитро хмыкнул лорд Арден.

— Это другое дело, — Роланд нахмурился. — Я здесь родился. Это мой дом.

— А их дом где? Куда им идти? Где им будет лучше, чем тут?

— А им будет тут хорошо?

— Это зависит от тебя.

— От меня?

— Именно. Ты будешь ими командовать. Заботиться о них. О всех рабах Арден-холла. Согласен?

— Я?! — Роланд в растерянности обежал взглядом присутствующих.

Леонсия кивнула ему подбадривающе: мол, соглашайся! Хайдегерд даже затрясла головой в знак полной поддержки. А маленькая Олуэн только широко раскрыла глаза. Она тоже была рабыней.

— Я... согласен, конечно, — прошептал он неуверенно. — Но не могу обещать...

— Ты ничего обещать не должен! — хлопнул ладонью граф Арден.

— Даже твое согласие не обязательно. Как сюзерен и владелец замка Арден, я назначаю Роланда Ардена маршалом над рабами. Понял?

— П-понял...

Он замолчал. Через пару минут, когда все уже было съедено и граф откинулся на своем кресле, Роланд осмелился-таки задать вопрос:

— Милорд. Чтобы командовать людьми, я должен знать, что можно сказать им...

— Скажи, что граф Арден дает им пищу, жилье, одежду. Что никого больше не будут наказывать, морить голодом или бить. Единственное, что от них требуется — это работа. А за всем, что им нужно, пусть обращаются к тебе, а ты передашь хозяину. Это так просто, правда? — подмигнул ему сэр Конрад.

— Просто, — согласился он в задумчивости. Так же просто, как вчера решил граф его собственную судьбу. Дать человеку хлеб, крышу над головой, рубаху, чтобы прикрыть тело... А остальное зависит от него.

Роланд встал:

— Милорд, будет ли мне позволено отправиться в каменоломню?

— Сейчас? Не дожидаясь Джарвиса с полотном и овчинами?

— Если милорд не возражает, то прямо сейчас.

— Погоди, мальчик, — вмешалась графиня Леонсия. — Можно кое-что дать и без овчин. Дорогой, разве нам нужны все эти серые тряпки, что на окнах? Я не желаю больше на них смотреть. Если их снять, будет достаточно на постели для всех рабов.

— Хорошая идея, — одобрил сэр Конрад. — Тогда подожди часок, Роланд. А ты, дочка, сделай доброе дело...

— Конечно, отец! — вскочила барышня, желая помочь хоть чем-то: и отцу, и Роланду, и бедным рабам. — Мы с Олуэн сейчас!..

— Вам с Олу... с мистрис Олуэн не справиться. Позовите Маркуса, Тэма и пару крепких ребят. Снимать будут они. А вы, милые девушки, лучше найдите, чем завесить окна потом.

Идея заменить старые, грубые занавеси привезенными с Востока коврами и гобеленами воодушевила всех дам Арден-холла.

Недостатка в новых вещах не было. Обилие всяких ковров, подушек, шелковых покрывал и толстого крашеного сукна в багаже бывшего сарацинского государя диктовалось не только изысканным вкусом, но и необходимостью замаскировать некоторые другие грузы перед любопытными взглядами.

Часа через полтора, переполненные пылью и суматохой, на повозке высилась внушительная гора серого материала. Примерно четвертая часть штор была сделана из сукна, остальные — некрашеный грубый холст. На постели для тех бедняг вполне подходит, подумал Роланд. Сам он целый год не видел ничего лучше соломы.