— Он не мертвый, — вдруг сказал Торин. Он единственный обратил внимание, что на грязной шее Зака Дейни подрагивает едва видная жилка.

— Поднимите его! — приказал сэр Конрад таким голосом, что четверо мужчин тут же схватились за плечи вымазанного в грязи парня. Его голова все еще бессильно свешивалась, но он дышал. Возможно, что холодная лужа помогла сохранить его жизнь.

Лорд Арден снова обнажил меч.

— Захариус Дейни, — выговорил он низко и хрипло, — властью моей в этой земле, предоставленной мне королем Англии, я возвожу тебя в рыцарское достоинство. Клянусь своей честью и королевской волей, что ты получишь золотые шпоры, как только наставники признают тебя достойным.

Он осторожно дотронулся клинком до плеча Зака. Никто не издал ни звука. Бессознательное тело завернули в плащ Роланда и быстро унесли в дом старосты. Каспарус, Том и плачущая — уже от счастья — вдова Керри спешили следом.

— Торин! Оставь себе десять человек, позаботьтесь о раненых и пусть селяне похоронят трупы. Пленных обезоружить и доставить в замок.

— Погибли трое из наших, — нахмурился первый рыцарь, указывая на помеченные лиловым знаком тела, — их надо отдельно... И вообще...

— Вот именно, — понял его граф с полуслова и повернулся к Роланду, который до сих пор не вышел из оцепенения, вызванного невероятным событием — посвящением крестьянского сына в рыцари.

— Возьми своих людей, ступайте за старостой. Спросишь у него, где хоронить. Брайан Вулидж здесь? — оглянулся он.

— Здесь я, ваша милость! — откликнулся тот и вышел из толпы.

— Угостишь этих людей. Всех, что с сэром Роландом, понял? Сколько захотят, столько и наливай. И завтрак сооруди, и после похорон... За мой счет!

— Пусть ваша милость не беспокоится. Найдем, чем угостить наших спасителей, и чем помянуть, кто не пережил... Да если бы не они!.. А только не годится без святого отца... — он осекся, не желая показаться графу назойливым. Но тот угрюмо кивнул:

— Верно.

Он снова оглядел собравшихся мужиков. У старосты сейчас заботы другие, кому еще поручить? Он заметил мелькнувшую в толпе черную бороду и позвал:

— Оттер! Эй, Оттер, это ты?

— Я, ваша милость.

— У тебя быстрая лошадь?

— Не жалуюсь, — дернул тот плечом.

— В город к рассвету доберешься?

— Так ведь ночь, ваша милость...

— Ничего, луна вышла, дорогу рассмотришь! Или боишься?

— Да ладно, ваша милость... — насупился мужик.

— Утром чтобы был в аббатстве. Привезешь монаха. Они не откажут, если сошлешься на меня. А к полудню будешь с ним тут. Похороните, как положено.

— Сделаем, ваша милость! — Григс Оттер, расталкивая односельчан, уже заторопился домой — запрягать. Еще несколько мужиков подошли к погибшим невольникам и подняли их с земли.

— Сынок, проследи тут, — кивнул граф Роланду и, повернув Ворона, дал отмашку на возвращение. Большая часть людей последовала за ним. Только Торин с отобранными оруженосцами занялся пленными, да все еще не пришедший в себя Роланд медленно приблизился к «своим» людям, сгрудившимся в стороне от общей толпы. Многих он знал в лицо и по именам, но сейчас смотрел на них совсем другими глазами...

— Едут! — прокричал с башни обрадованный Родерик. Арден-холл с тревогой дожидался своих защитников уже почти два часа. Графиня с дочерью, девушки-служанки и девушки-ткачихи, мужская прислуга от почтенного Джарвиса до услужливого Сэмми из кузницы — все ждали.

Но вот с грохотом упал мост. Въехал сам лорд во главе отряда, а не Мак-Аллистер, и на женских лицах вмиг отразился испуг, но рыцари не выглядели опечаленными, и сэр Конрад тут же сообщил жене, что все живы, а Торин немного погодя доставит пленных.

Уже наступал рассвет, пора было подумать о завтраке, особенно для гвардейцев, участвовавших в схватке. Благодаря расторопности повара, граф с супругой сели за стол, как только Маркус помог ему переодеться.

— Подумать только, они вышли на бой с молотами!.. — рассказывал он с восторгом. — Ты была совершенно права! Дать человеку простой знак достоинства, место в законе, и это уже совсем другой человек.

— Не один только знак, дорогой, — усмехнулась она, — а еще и пища, одежда, сносное жилье. И чтобы никто не поднимал на него руку, как на животное. Но знак — это символ, что их признали людьми. Поэтому он так подействовал...

Услышав о подвиге Зака Дейни и его посвящении графиня Леонсия усомнилась:

— А ты не поторопился? Он еще совсем не умелый боец. И ведь даже не вступил в схватку!

— Вот именно, дорогая, вот именно! Гарета я наградил за то, что он помчался на помощь людям и сумел сам найти для этого бойцов. Будь на его месте другой, не решился бы вести вооруженных невольников! А что касается Зака... Да, он не вступил в бой. Воинственный забияка Зак, для которого нет большего удовольствия, чем помахать мечом, не полез в драку — он полез спасать дитя из горящей избы! И ведь спас-таки! Настоящее рыцарство — это не победы в бою. Это именно то, что сделал Зак Дейни: спасение чужих жизней!..