Ренн покачнулась.

Это Волк дернул ее, потянул назад, нарушив жуткие чары, и она успела отскочить – за мгновение до того, как смертоносные когти пропороли поверхность земли там, где она только что стояла.

Медведь снова взревел, и Ренн опять вжалась в знакомое углубление в стене. И тут послышались какие-то новые звуки: стук огромных камней, стоны умирающего дерева. В бешеной ярости медведь пытался когтями расширить вход в пещеру, с корнями выдрав из земли тисовое дерево и отбросив его в сторону.

Жалобно скуля, Ренн вжалась в землю.

И вдруг скала в том месте, где Ренн прижималась к ней плечом, шевельнулась. Она с криком отпрянула.

И услышала, как у входа начали осыпаться камни под упорными ударами могучих лап. Оказывается, вход отчасти был образован каменным языком, выступавшим из земли, и не был столь прочен, как основная скала. Медведь подрылся под эти камни и теперь крушил их. Ренн понимала, что скоро он выкопает их с Волком из пещеры, как муравьев из муравейника.

Лоб и щеки Ренн покрыла испарина. Она беспомощно посмотрела на волчонка…

И испытала настоящее потрясение. Рядом с ней был уже не волчонок, а грозный молодой волк. Голова его была опущена, глаза не мигая смотрели на того, кто ломился в их последнее убежище. Черные волчьи губы были приподняты в жестокой ухмылке, обнажая великолепные белые клыки.

И Ренн вдруг тоже почувствовала прилив какой-то яростной силы. Если Волк не намерен сдаваться без боя, то и она тоже не сдастся!

– Мы тебе не какие-то муравьи! – сердито шептала она, и уже сам звук собственного голоса придал ей мужества.

Она отвязала Волка, давая ему полную свободу: возможно, он сумеет спастись, даже если это не удастся ни ей, ни Тораку. А потом ощупью нашарила свой лук, и ей сразу стало легче, как только она коснулась гладкого прохладного тисового дерева.

Ренн встала и сказала себе: «Сосредоточься на цели». «Сосредоточиться на цели, – вспоминала она многочисленные уроки Фин-Кединна, – это самое главное. Ты должна так сосредоточиться, словно хочешь взглядом прожечь в своей цели дыру… и не напрягай правую руку, пусть она будет расслаблена. Вся сила должна исходить из твоей спины, а не из руки…»

– Четырнадцать стрел, – пробормотала она. – Ничего, я успею всадить в него несколько штук, прежде чем он до меня доберется.

Она вышла на середину прохода и встала в боевую стойку.

Торак отбивался от крылатых сторожей пещеры.

Когти рвали ему волосы, царапали лицо. Мерзкие вонючие крылья не давали нормально дышать. Но он все же сумел надеть рукавичку Рент! и схватить каменный зуб. Потом, осторожно стянув с себя рукавицу, вывернул ее так, что зуб сам собой оказался внутри нее, и сунул рукавицу за пазуху.

– Ренн! – крикнул он, изо всех сил отталкиваясь от черного камня. Но его крик заглушило хлопанье тысячи кожистых крыльев.

Торак упорно пробивался к выходу; его тошнило от невыносимой вони, и, поскольку свеча погасла, он не мог разглядеть даже собственных рук.

Откуда-то издалека донеслись отчаянные завывания Волка: «Где ты? Опасность! Опасность!»

Торак пошел на этот вой, а сторожа пещеры все кидались на него, все пытались столкнуть его вниз, в зловонную жижу.

Жуткие картины представлялись ему. Волк и Ренн лежат мертвые – в точности как отец. И зачем только он велел им оставаться наверху? Он, дурак, считал, что там безопаснее, а там-то и оказалось опаснее всего!..

Он был так зол на себя, что, не чувствуя страха, выхватил из ножен нож и стал яростно отбиваться от крылатых сторожей. Это, похоже, помогло: мерзкие твари взлетели повыше, опасаясь острого лезвия.

– Ах, вы боитесь?! – вскричал Торак. – Ну так получите еще!

И он как безумный бросился на них – и они снова взлетели, точно темное недосягаемое облако. Рукоять ножа в руке Торака стала горячей, и это лишь придало ему болезненной храбрости. Свирепо размахивая ножом и рыча, он пробивался вперед, не обращая внимания на чудовищную вонь и атаки сторожей.

И вскоре почувствовал, что больно ударился коленом о камень: он достиг того выступа и стоял над бездной.

– Я иду! – крикнул Торак и стал осторожно продвигаться по узкому выступу к выходу из пещеры.

Вдруг страшный рев заставил его упасть на колени. Испуганные сторожа тучей взмыли вверх и исчезли.

Но тишина, наступившая вслед за последним смолкнувшим эхом, оказалась еще хуже. Перед глазами у Торака все плыло, и он с трудом понимал, что стоит коленями на узкой каменной ступеньке, внизу пропасть, а за пазухой странно пульсирует каменный зуб. С огромным трудом он поднялся на ноги и двинулся дальше. Вот и туннель, круто уходящий вверх. Почему он стал таким крутым? И почему сверху не слышно ни звука? Что же там происходит?