Шрифт:
Торак без устали карабкался по туннелю, хотя колени его подгибались от странной усталости, а пересохшее горло свело от жажды. Преодолев последний узкий участок пути, он вышел к повороту, и дневной свет ослепил его.
До выхода из пещеры оставалось шагов пять, но странно – он, похоже, стал значительно шире, чем был. И эта щель – эта «глотка» земли – тоже стала гораздо шире. А возле нее Торак увидел Ренн: маленькая, очень прямая, невероятно храбрая, она целилась последней стрелой в нечто огромное, нависшее прямо над нею.
И Торак на мгновение вернулся в прошлое, в ту ночь, когда на них напал медведь, когда отец был смертельно ранен, а он, Торак, был совершенно зачарован взглядом этих злобных блестящих глаз…
– Нет! – крикнул он.
Ренн чуть опустила лук, и медведь тут же вырвал у нее стрелу, взмахнув когтистой лапой. И когда он уже двинулся к Тораку и Ренн, чтобы убить их, откуда-то из темноты вдруг выскочил Волк и прыгнул – но не на медведя, а на Ренн. Волк мгновенно сорвал мешочек из кожи ворона с ее пояса – заодно сбив ее с ног и оттолкнув подальше от медведя, – и стремительно вылетел из пещеры. Медведь бросился за ним; земля так и летела из-под его когтей, но волчонка и след простыл.
– Волк! – крикнул Торак, бросаясь вперед.
А Волк с зажатым в пасти Нануаком исчез в тумане, увлекая за собой и медведя.
– Волк! – снова в отчаянии крикнул Торак.
Но туман уже поглотил и Волка, и медведя, оставив лишь пустой склон да разинутый зев пещеры, точно насмехавшейся над Тораком.
Глава 21
«Где ты?» – отчаянно звал Торак волчонка, но лишь эхо отвечало ему среди скал и холмов.
Сердце его терзала знакомая боль: сперва отец, теперь Волк… Нет, только не это!.. Пусть Волк останется жив!..
Из пещеры, моргая от яркого света, показалась Ренн.
– Зачем ты его отпустила? – крикнул ей Торак. Она покачнулась.
– Пришлось… я должна была отпустить его. Торак, продолжая звать Волка, принялся рыться в развалинах у входа в пещеру.
– Что ты делаешь? – спросила Ренн.
– Ищу свои вещи, я пойду искать Волка.
– Но ведь скоро стемнеет!
– Ну и что? Я не желаю сидеть здесь и ждать!
– Нет! Никуда ты не пойдешь! Сейчас мы откопаем наши вещи, построим шалаш, разожжем костер. И будем ждать. Мы будем ждать, пока он сам не найдет нас.
Торак едва сдержался, чтобы не нагрубить ей в ответ. Впервые он заметил, что Ренн вся дрожит. На щеке у нее была глубокая кровавая царапина, а на лбу над глазом нависала здоровенная синеватая «гуля» размером с голубиное яйцо.
Ему стало стыдно. Она ведь не побоялась встретиться с этим жутким зверем лицом к лицу. Не побоялась стрелять. Зря он наорал на нее.
– Прости меня, – сказал он. – Я не хотел… Ты права, в темноте мне его следов не найти.
Ренн тяжело плюхнулась на ближайший валун.
– Я и понятия не имела, что будет… Никогда не думала, что это будет так… – И она в ужасе закрыла себе рот руками.
Торак вытащил из-под камней стрелу со сломанным древком.
– Это ты ее сломала? – спросил он.
– Не знаю. Да это и неважно. Стрелы его все равно не берут. – Ренн покачала головой. – Но почему он сперва погнался за мной, а потом – за Волком? Почему?
Торак отбросил в сторону сломанную стрелу.
– А это важно? – спросил он.
– Возможно. – Ренн быстро глянула на него. – Ты нашел каменный зуб?
О зубе Торак совсем позабыл. Он вытащил из-за пазухи рукавичку из вороновой кожи и вдруг почувствовал, что ему хочется поскорее от нее избавиться. И от зуба тоже. Из-за него, возможно, погиб Волк! И больше уж не будет по утрам нежных вылизываний и подталкиваний мордой, не будет шумной игры в прятки… Торак прикусил палец, стараясь побороть охвативший его ужас. Нет, не может он потерять Волка!
Ренн взяла рукавичку и повертела ее в руках.
– У нас теперь есть вторая часть Нануака, – задумчиво проговорила она, – зато нет первой. Похоже, мы ее потеряли. Как ты думаешь, почему Волк взял ее?
Торак с усилием заставил себя прислушаться к ее словам. Что-то мелькнуло в его памяти.
– А ты помнишь, – сказал он, – когда я нашел глаза реки, Волк… Он словно слышал, что они говорят! Или что-то такое чувствовал…
Ренн вздрогнула.
– Ты думаешь… этот медведь тоже?..
– Ходец говорил, что злые духи ненавидят все живое, – прошептал Торак. – И стремятся все живое уничтожить. И они видят все светлые души живых существ…
– И если души обыкновенных живых существ такие светлые, – подхватила Ренн, вскакивая от возбуждения, – то насколько же ярче… каким ослепительно светлым кажется им Нануак!