И, наклонившись к Тораку, он обдал его своим зловонным дыханием.

– Подумай об этом, мальчишка из племени Волка. Не будет у тебя внешней души, и ты тоже станешь злым духом. Ты будешь обладать жизненной силой Нануака, но чувства племени лишишься и превратишься в дикое, неприрученное существо. И будешь испытывать жгучую обиду оттого, что у тебя что-то отняли. Вот почему они ненавидят все живое. Вот почему они так хотят всех уничтожить.

Торак понимал, что Ходец говорит правду, ибо собственными глазами видел эту ненависть. Она убила его отца.

– А тот калека? – хриплым голосом спросил он. – Тот, что поймал злого духа и вселил его в медведя? Как его звали?

– Ах, – и Ходец снова ткнул Торака в спину, чтоб не стоял на месте, – он был такой мудрый, такой хитрый! Сперва ему нужны были только маленькие злые духи, которые всюду проскользнуть могут. Только они ему казались недостаточно сильными, поэтому он стал ловить новых, всяких кусак и убивцев. И все равно ему было мало. – Ходец фыркнул, снова обдав Торака зловонным дыханием, и опасливо прошептал: – И он призвал себе на помощь… стихию.

Ренн охнула.

А Торак был озадачен.

– Что такое стихия? – спросил он. Ходец рассмеялся:

– О, она знает! Девчонка из племени Ворона знает! Ренн в ужасе смотрела на Торака; глаза ее казались черными бездонными ямами.

– Чем сильнее были души человека, тем сильнее получается и злой дух. А стихия… – Ренн облизнула губы, – стихия обретает силу, когда умирает кто-то необычайно могущественный, а души его разбредаются в разные стороны. Это… как водопад или ледник. Стихия – это самый могущественный злой дух на свете!

Волк вдруг вывернулся из объятий Торака и мгновенно исчез в зарослях папоротника. «Стихия» – это слово медленно ворочалось в голове Торака.

Однако разговоры о злых духах явно расстроили Ходеца.

– Ах, как они ненавидят все живое! – стонал он, раскачиваясь из стороны в сторону. – Ненавидят все светлые, ясные, светящиеся собственным светом души! Больно! Больно! А все их вина, мальчишки из племени Волка и девчонки из племени Ворона! Это они принесли беду в прекрасную долину Ходеца!

– Но мы уже почти что ушли из твоей долины! – сказала Ренн, отчаянно пытаясь его успокоить.

– Да, – поддержал ее Торак, – мы уже почти взобрались…

Но Ходец успокаиваться не желал.

– Зачем они это сделали? – кричал он. – Зачем? Ходец никогда им зла не причинял! – Размахивая отнятыми у них луками, он схватил лук Ренн за оба конца, явно собираясь сломать его пополам.

Этого Ренн не выдержала.

– НЕ СМЕЙ! – крикнула она. – Не смей трогать мой лук!

– Назад! – взревел Ходец. – Или Ходец его сломает!

– Сейчас же положи лук на землю! – завопила Ренн, бросившись на Ходеца и тщетно пытаясь отнять у него лук.

Торак понимал, что медлить нельзя. Он быстро сунул руку в свой мешочек с припасами, что-то протянул на ладони разъяренному Ходецу и громко крикнул:

– Лесные орехи! Лесные орехи для Нарика! Это подействовало мгновенно.

– Орешки! – обрадовался Ходец. Бросив луки на землю, он сгреб орехи с протянутой ладони Торака и присел на корточки. Затем, вытащив из-под своей вонючей накидки довольно большой и острый камень, принялся колоть орехи, приговаривая: – М-м-м, какие вкусные, какие сладкие! Нарик будет доволен.

Ренн потихоньку подобрала луки, бережно отерла с них влагу и протянула Тораку его лук, но он его не взял. Он неотрывно смотрел на камень, которым Ходец колол орехи.

– Кто такой Нарик? – спросил он, просто чтобы поддержать разговор и получить возможность рассмотреть камень поближе. – Это что, твой друг, которого никто больше не может увидеть?

– Ходец запросто может его увидеть. Всегда! – буркнул великан. – А почему мальчишка из племени Волка не может? Разве у него глаз нет?

И откуда-то из глубин своей накидки Ходец вытащил маленькую грязную мышку. Мышь сжимала в передних лапках половинку орехового ядрышка и сердито поглядывала на тех, кто помешал ей угощаться любимым лакомством.

От изумления у Торака глаза стали совершенно круглыми, а мышка презрительно фыркнула и вновь принялась за еду.

Ходец нежно гладил ее по сгорбленной спинке грязным пальцем.

– Так, значит, Нарик – твой воспитанник, верно, Ходец? – воскликнул Торак, приглядываясь к камню.

Камень, забытый Ходецом, валялся на земле. Он был размером примерно с ладонь, черный и блестящий, очень похожий на острый изогнутый коготь.

Торак и Ренн переглянулись. Девочка тоже не сводила глаз с камня. Судя по выражению ее лица, мысли у нее были примерно такие же, как у Торака. Там, где есть каменный коготь, вполне может найтись и каменный зуб! «Зуб, камни превращающий в песок…» Каменный зуб. Вторая часть Нануака.