– Это придурошная Беатрис ему все рассказала! – вдруг вырвалось у него.

В приступе ярости Винсен разом поднялся и стал быстро ходить туда сюда.

– Я хотел, чтобы ты ему сказал после нашего отъезда. Он пережил бы кризис один, и мы избежали бы драмы. Но нет, ей надо было заговорить! Черт, у нее в голове опилки!

Удивленный Ален нахмурил брови, ничего не ответив. Винсен редко бывал агрессивен или вульгарен, он должен был быть вне себя, чтобы говорить о своей жене с таким презрением.

– Надо бы позвонить Мари, – добавил он, вдруг смирившись.

Он остановился перед Аленом, нагнулся к нему, чтобы попросить:

– Пожалуйста, сделай это.

– Готье уже должен был этим заняться. И если ей нельзя позволить видеть Сирила, то ей не следует приезжать сюда среди ночи.

– Но ты уверен, что Виржиль останется в овчарне, что он не покажется там?

– Уверен.

Думая о сыне, Винсен страдал от беспокойства. Он больше не знал, что он чувствовал по отношению к нему, но хотел, по крайней мере, защитить его от последствий.

– Что мне делать, Ален?

Машинально он вытащил пачку сигарет; его кузен, в свою очередь поднялся, пробормотав:

– Давай выйдем, если хочешь курить.

Снаружи на пустынной стоянке тоже было жарко, однако им показалось, что дышалось легче. Винсен прикурил две сигареты и протянул одну Алену. Они сделали несколько затяжек в тишине, потом посмотрели, как проехала скорая, и направилась к приемному покою. Небо было чистое, покрытое звездами со сверкающей луной, которая светила каким-то не совсем настоящим светом.

– Как ты думаешь, – вздохнул Винсен, – что бы сделала Клара в подобной ситуации?

– Она бы справилась. И у тебя тоже получится.

– Думаешь?

Тифани не утаила от него ни малейшей подробности схватки, он знал, с какой дикостью Виржиль ударил Сирила. Она также описала, как он наткнулся на них, когда они спокойно гуляли, и обезумел от ярости.

– Не выноси ему приговор слишком быстро, – пробормотал Ален. – Это твой сын…

– Ты хочешь, чтобы я его защищал? Он всегда ненавидел Сирила!

Почему два мальчика, противники с детства, ненавидели друг друга с таким постоянством, хотя они были приблизительно одного возраста?

– Я люблю их обоих, – решительно сообщил Ален. – Я предполагаю, что ты тоже.

Винсен не знал, что ответить на это заявление. Его мысли кипели, он был не в состоянии думать.

– Мари ему никогда не простит, – сказал он, наконец. – Тифани тоже. Мы поссоримся навсегда. И все из-за этой… Но нет, это даже не Беатрис, это я! Если бы я не жил в Париже, Тифани не жила бы вместе с Сирилом! Или надо было их успокоить, когда они были еще молодые, постараться понять. Или…

– Прекрати! Сожаления ничему не помогут. Когда вернемся, я отвезу Виржиля к Магали, ему лучше не оставаться здесь.

Он чуть было не предложил мельницу Жана-Реми, чтобы на самом деле укрыть молодого человека, но вспомнил о Чензо, о котором у него не было времени думать в последние часы. Этот итальянец в любом случае меньше всего его сейчас заботил.

Винсен потушил свою сигарету, потом поднял глаза на звезды, молча посмотрел на них. Он чувствовал успокаивающее присутствие Алена совсем рядом с ним. Если бы его случайно не оказалось рядом в нужный момент, до чего Виржиль смог бы дойти? Как долго продолжался приступ ярости?

– Ален, – тихо сказал он, – ребенок, которого носит Тифани, мы даже не знаем, будет ли он нормальным… он еще не родился, а его отец уже инвалид… Какая жизнь ждет теперь Сирила? Осмелится ли он продолжать свою учебу? Будет ли Тифани любить его по-прежнему? Мой Бог, какое начало их жизни! И потом Виржиля выбросят, как паршивую овцу… Я не представляю состояние семьи после этого!

В последний раз они делились такими разрушающими эмоциями девять лет назад, перед телом Филиппа. Несмотря на ночную жару, Винсена знобило, потом он вдруг прижался к Алену. Он сжал его с неожиданной силой, пытаясь обрести хладнокровие. Он был на грани срыва. Понимающе Ален не двигался и молчал. Винсен мог рассчитывать на него, как хотел, и даже больше. Пусть он продолжает просить его подставить плечо или попросит что угодно другое, Ален согласится.

– Извини, – вздохнул Винсен через мгновение.

– Не извиняйся… Тебе лучше?

– Немного. Давай вернемся.

Пока они шли к входу в больницу, фары машины осветили стоянку перед ними. Это был «Порше» Винсена, который вел Даниэль. Тот быстро вышел и устремился к ним.

– Так значит это правда, они ничего не смогли сделать? Готье позвонил нам только что, выходя из блока, у меня только пять минут до приезда Мари. Эрве с ней. Я должен честно сказать, что он пытается ее образумить, но она находится в состоянии, близком к истерии, я ее никогда такой не видел!