Миссис Вуд была уже там, готовая представить миссис Уильямс и мисс Джонсон тем, с кем им предстояло встретиться. Харриет знала все окрестное мелкопоместное дворянство, которое приглашалось на эти балы. Верни еще не прибыл, а она была не в том настроении, чтобы интересоваться кем-то еще. Сопровождающие дамы собрались в своем любимом уголке, ловко маневрируя, чтобы им достались лучшие стулья, а молодые леди тем временем медленно прогуливались перед ними, притворяясь, что всецело поглощены собственными разговорами, и даже не смотрели на молодых людей, которые околачивались около комнаты, где играли в карты, словно у них не было ни малейшего намерения танцевать. Стоял прекрасный майский вечер, но ставни были плотно закрыты, и в комнате, освещенной двумя огромными канделябрами, вскоре стало довольно жарко. Оркестранты начали настраивать инструменты. Звуки скрипок и запах горячего воска создавали атмосферу возбуждения, обычную для начала каждого бала. Харриет взглянула на дверь.

– Кто-то из ваших партнеров еще не прибыл? – отважилась спросить Джулия.

– Да. Это... Вы знакомы с Верни Кейпелом? Младшим братом сэра Ричарда?

– Он был в пасторском доме, когда мы обедали там на прошлой неделе.

– Значит, вы знакомы с Кейпелами, мисс Джонсон, – заметила Амелия Портер, молодая женщина с ярко выраженным чувством собственной значимости. – Вы – счастливица. Как правило, они не навещают новичков.

– Сэр Ричард Кейпел – мой хозяин. Он был так добр...

– О, это все объясняет. Он исключительно приветлив ко всем своим арендаторам, и крупным, и мелким. Но сегодня вечером вы его здесь не увидите. Он никогда не бывает на балах, с тех пор как бедняжка леди Кейпел впервые заболела, хотя прошло уже около шести лет.

– В самом деле? – спросила Джулия. – Это очень странно. Потому что он только что вошел в дверь.

Мисс Портер повернулась и замерла, не довольная тем, что выставила себя глупой. И все-таки это была совершеннейшая правда: сэр Ричард перестал бывать на балах с тех пор, как его жена заболела и не могла выезжать с ним. Так что его повторное вхождение в общество было всеми отмечено, и стоило трем высоким братьям пересечь бальную залу, как тут же поползли слухи, полные самых желанных предположений. Луиза шла оядом с мужем, бдительная и хорошенькая, очень польщенная такой свитой.

Глаза почти всех женщин обратились к сэру Ричарду. Этот благородный профиль, волосы цвета воронова крыла, история одинокого горя – он обладал всеми качествами, способными возбудить романтическую привязанность. Харриет подумала о том, как превосходно выглядит Верни в своих бриджах.

– Все Кейпелы вместе! – воскликнула она, умело перехватив Верни, когда тот с братьями и невесткой оказался в конце комнаты. – Что ваш визит к дяде? Он был очень утомителен? Я так рада, что вам удалось вырваться.

– Это было нетрудно, – ответил Верни весьма сдержанно. – Как поживаете, мисс Джонсон?

– Но ваш дядя... – настаивала Харриет, не дав Джулии времени ответить. – Я думала, он всегда сердится, если... – Она заметила, что Верни никак не попадает в такт ее отличному настроению и желанию поболтать, осознала, что говорит слишком много, и мгновенно замолчала.

Молодые люди собирались теперь по двое, по трое, чтобы присоединиться к группкам девиц. Сэр Ричард и Тео беседовали со старым адмиралом Портером. Верни оглянулся на них, и до Харриет неожиданно дошло, что, поскольку ни один из его братьев не танцует, именно ему и его партнерше выпадет привилегия открыть бал. Абсолютное счастье вот-вот готово было начаться.

– Могу ли я иметь честь? – официально спросил Верни и предложил руку... Джулии.

Она опустила свою руку в темной перчатке ему на рукав, и они вышли вперед.

Харриет смотрела им вслед, онемев от разочарования. Она видела, как они подошли к дирижеру оркестра, потому что Джулия, разумеется, напевала мелодию, выбирая музыку для первого танца. Все смотрели, как они с Верни стоят там, счастливые и улыбающиеся.

Партнер предложил Харриет руку. Она приняла приглашение и только потом заметила, что это был мистер Артур Слингсби, самый глупый человек в округе, но ей пришлось протанцевать с ним целых два танца.

– Я не имел удовольствия видеть вас со времени традиционной зимней ассамблеи, – сказал мистер Слингсби. – Не кажется ли вам, что эти новые летние встречи – восхитительное новшество? Зима считается наиболее подходящим временем для балов, однако это время, когда допускается множество вариантов суровой погоды, к которым Так склонен наш деревенский климат. Хотя никто не может отрицать, что грязь и дождь столь же неприятны, как мороз и снег, я думаю...

– Нет, разумеется, нет, – отвечала Харриет. – То есть я хотела сказать, да.

Когда они начали танцевать; она почувствовала, что живость возвращается к ней. Мелодия танца была такой притягательной, а веселье так заразительно. Девушка видела оживленные лица, и бледные платья девушек, и свет, мерцающий на жемчугах и блестках; она поддалась радости движения, когда, соединяя руки и поворачиваясь, пары составляли сложные фигуры в потоке золотого воздуха... «Это правильно, что Верни попросил мисс Джонсон открыть бал: женщина, старшая по возрасту, делает первые шаги в незнакомом окружении... Он пригласит меня на следующий танец», – думала Харриет с вновь проснувшейся уверенностью.