– Уверяю тебя, я не сделал абсолютно ничего...

– Возможно, ты самым строгим образом придерживался всех правил морали, но какое это имеет значение? Она вряд ли ожидает чего-то другого, раз уж решила, что ты собираешься предложить ей руку и сердце. Думаю, ты говорил, смотрел и намекал достаточно, чтобы вскружить ей голову, бедное маленькое создание. Ты флиртуешь с ней, а она этого не знает, она не понимает искусства флирта. Более того, ты делал это открыто, и уже идут всякие толки. Если ты станешь продолжать в том же духе, ты не только разобьешь сердце Харриет, ты сделаешь ее объектом всеобщих насмешек, что может стать причиной различных неприятностей, особенно в таком маленьком деревенском обществе, как наше, где каждый слишком хорошо знает, как идут дела у другого. То, как один мужчина обошелся с девушкой, может повлиять на то, как с ней станут обращаться и остальные. Люди порой бывают очень жестоки.

Несколько часов назад Верни принял бы все это достаточно скептически. Но после той интерлюдии среди первоцветов он чувствовал гораздо меньше охоты смеяться. Он в смятении осознал, что, целуя его, Харриет невинно отвечала на вопрос, который он не был готов задать. «Должно быть, я совсем спятил, – со злостью думал он, – чтобы флиртовать с девушкой, которая еще слишком юна, чтобы знать правила игры. Я бы никогда не сделал ничего подобного, не чувствуй я себя таким несчастным, к тому же меня заставили ощущать себя преступником в собственном доме. Во всем виноваты Памела и Ричард...» Но это была и его вина, и ему было стыдно за себя.

– Как ты думаешь, что мне теперь делать? – спросил он Ричарда в момент необычного смирения.

– Отступи так благородно, как только сможешь. Ничем не выделяй ее – ни на людях, ни наедине – и в ближайшее время будь официален и отстранен в своем обращении с ней, насколько позволяют это приличия. Боюсь, ты со мной не согласишься, но я не вижу никакого другого способа действия, который бы мог достаточно ясно выразить твое отношение к ней. И лучше бы тебе на время уехать.

Это звучало разумно, но до чего же бесчеловечно! Ведь только ненормальный мог жениться на девушке лишь из-за того, чтобы, не дай бог, не ранить ее чувства.

Всю дорогу до дома Луиза бранила Харриет и говорила ей, что ее поведение недостойно истинной леди, и это еще мягко говоря.

– Выйти из коляски и разгуливать подобным образом! Представить не могу, как ты могла до этого додуматься! Посмотри, как ты выглядишь и в каком состоянии твоя шляпка. Слава богу, что тебя не увидел кто-нибудь вроде миссис Вуд или леди Элинор Дэйли. Я знала девушку, которая потеряла свою репутацию только потому, что ее застали гуляющей по лесу с молодым человеком.

«Ну что она кудахчет», – думала Харриет, на которую эти речи не произвели никакого впечатления. Ей хотелось сказать, что по-настоящему ни она, ни ее шляпка не пострадали, но было куда безопаснее отвлечься от всех этих скучных предметов и погрузиться в мечтания о той счастливой минуте, когда Верни попросит ее стать его женой.

На следующий день Харриет была немало разочарована, услышав, что он уехал навестить своего эксцентричного дядюшку в другой части страны.

Мистер Генри Кейпел то и дело посылал за одним из своих племянников, чтобы они присутствовали при его кончине, однако эти драматические представления никогда не продолжались слишком долго, так что Верни, без сомнения, вернется к первому же летнему балу в Саутбери, думала она.

Впрочем, Харриет меньше тревожилась о том, успеет ли Верни на бал, нежели о том, удастся ли ей самой туда попасть. Год назад миссис Бойс решила, что ее слабое здоровье делает для нее невозможным допоздна сидеть на ужасных сквозняках, сопровождая внучку на танцы. Как правило, на балы и вечера Харриет брала миссис Кейпел, что до последнего времени совершенно устраивало обеих. Но теперь такая перспектива показалась ей чрезвычайно неловкой: миссис Кейпел могла все испортить. К счастью, у Харриет имелась альтернатива. Она могла провести вечер со своей близкой подругой Сьюки Вуд, которая жила в предместье Саутбери.

Таким образом, на следующий же день она пришла в превосходное расположение духа, увидев, как коляска Вудов въезжает в ворота. Но возница правил вовсе не в Довер-Хаус, а направился прямо к Белл-коттеджу. Миссис Вуд решила нанести утренний визит вновь прибывшим, и Сьюки была с нею.

Поразмыслив несколько минут, Харриет тоже отправилась в Белл-коттедж и спросила, дома ли мисс Джонсон. Поскольку мисс Джонсон и ее гостьи были прекрасно видны в окно, ответом, разумеется, было «да», и ее быстро проводили в элегантную гостиную.

Отдавая дань вежливости, Харриет испытывала некоторую неловкость. Не могла же она сказать, что ей нужно просто перемолвиться парой слов со Сьюки? Она решила притвориться, что вообще не знает, что у мисс Джонсон гости, и уже приготовилась сделать удивленный вид, когда осознала, и как раз вовремя, что коляска Вудов стоит прямо на дороге, прекрасно видная всем, у кого есть глаза.

Такие мелочи вечно сводили на нет все старания Харриет вести себя как взрослая молодая леди. Она стояла на пороге и что-то мямлила, запинаясь.