Бладхаунд должен быть в курсе дел. Я ничего не сказала ему насчет Норико и полагаю, что Джим — тоже. Но кажется, он все понимает.

Каждый раз, когда я поднимаю глаза, я обнаруживаю подле себя пластиковую чашку с кофе. А я настолько погружена в тяжкие раздумья, что не успеваю заметить, когда он умудряется их туда ставить. Бладхаунд не задал ни одного вопроса, хотя, сдается мне, он уже получил несколько электронных писем от коллег, жаждущих узнать, что произошло за закрытыми дверями.

Внезапно я прихожу в себя, увидев на экране мигающий значок почты. Давно ли он там мигает?.. Это Киаран интересуется, почему я не пришла пить кофе в одиннадцать. Сейчас около полудня. Черт! Еще подумает, что я его избегаю. Он — единственное светлое пятно в моей жизни, и если я утрачу еще и его…

Я незамедлительно пишу ответ. Дружелюбный, но без излишней страсти. У меня были проблемы с электронной почтой, но сейчас уже все в порядке. И если он желает пообщаться со мной, то не встретиться ли нам в кофейне? Через десять минут? Он отвечает двумя словами: через пять. Отлично!

Так что за пять минут я успеваю освежить макияж, выскользнуть из банка и добраться до кофейни. Здесь полно народу, и я киваю знакомым. Киаран уже сидит за столиком у стены, перед ним стоят две большие чашки латте. Я трогаю его за плечо, улыбаюсь и усаживаюсь рядом.

— О, слава богу! — восклицает он.

— Что? — Я обеспокоенно смотрю на него. Он просто великолепен в своем черном пальто и сером костюме. Мужская коллекция Армани.

— Ты оставила мне сообщение, где говорилось «я тоже».

— Да, — отвечаю я.

— Я забеспокоился, поскольку в своем предыдущем послании говорил, что рву на себе волосы от отчаяния… — Киаран протягивает руку и трогает завиток моих волос — Но твои, кажется, в полном порядке. Хотя, — продолжает он, слегка понизив голос, — даже если бы выяснилось, что ты теперь стала лысой, я хотел бы тебя не меньше…

Ну что делать девушке после подобного заявления? Я краснею. Я чуть ли не ощущаю, как щеки становятся пунцовыми. Не думаю, что такие слова пришлись бы по вкусу моей мамочке, но я и не являюсь моей мамочкой. Если бы только можно было прямо сейчас сбежать отсюда и отправиться прямиком в постель. Да! Именно В ПОСТЕЛЬ!

— С волосами у меня все в порядке. — Я беру в руку прядь и как следует дергаю. — Видишь? Сильны и здоровы до самых корней.

Киаран наклоняется поближе и нежно касается моей щеки.

— Я скучал, — говорит он одними губами.

— Я тоже. — И мы смеемся.

— Ну, и как дела? Пригодились мои наводки?

Я качаю головой и рассказываю ему о Кэндис. Да, я помню, что она просила ничего не говорить Киарану, но мы с ним так близки. У меня нет от него тайн… Я отпиваю глоточек кофе.

— Слышал о сделке Норико? Он медленно кивает. — Удивлен?

Киаран медлит, откидывает сглаз непокорную прядку.

— Немного… Но, Трикси… — Его голос переменился. Теперь в нем нет ни следа веселья.

— Но — что?

Что происходит? Почему он так пристально уставился в свою чашку? Ну посмотри же на меня! В чем дело?

— Ты не знаешь самого страшного… — У меня екает сердце. Почему он так себя ведет?.. — Это ведь я сказал департаменту кредитов о докторе Норико.

— Что? — Я слышу свой голос, будто со стороны. Очень резкий. Я не могу понять, что это такое Киаран говорит. Он испортил мне сделку? — Но почему?

— Ты просила меня навести справки среди инвесторов, так? (Я не отвечаю, а просто буравлю его холодным взглядом.) Я подкинул им твою идею по поводу облигаций. Им это пришлось по вкусу, но, к сожалению, они не могли ничего купить. Они уже купили столько облигаций Норико, сколько им было позволено. Так мы выяснили, что компания делала огромные займы. Я обратился к другим инвесторам — то же самое. Я ничего не мог понять. Так что я стал понемногу расспрашивать клиентов ив конце концов кое-что выяснил. Компании уже ссудили ему неимоверную сумму. Миллиарды… Норико будет просто не в состоянии выплатить эти долги в сроки. Мне пришлось рассказать обо всем департаменту кредитов, и уж они составили полную картину.

Я молчу. Беру свою чашку и допиваю кофе одним глотком. А потом ложечкой подбираю осевшие на дне остатки сливок. Я тяну время, и Киаран не может этого не понять. Он беспокойно ерзает на стуле.

— И когда же ты, мистер Шерлок Холмс, все это узнал?

Теперь он тянет время. Но я не желаю ждать.

— Так когда?

— Ну, я начал выяснять… — Пауза. Он переводит дыхание. Прикидывается, будто вспоминает, ублюдок. — На той неделе, — выдавливает он. — Во вторник.

Вот так. И все. И нет пути назад. Я вынимаю ложечку изо рта и тычу в него. — А когда же закончил?

Снова пауза. Ловушка захлопнулась, говори уж.

— В четверг.

— Накануне нашего свидания?

— Да.

— За день до того, как уложил меня в постель?!

Люди за соседними столиками начинают оглядываться. Не вполне понимая, что происходит, они безошибочно чувствуют: здесь вот-вот прольется кровь. Куда там Майку Тайсону…

— Да. — Он сидит, не осмеливаясь поднять глаза, и ковыряет ложечкой в пустой чашке. Как нашкодивший школьник, которого учитель застукал на месте преступления.