Увы, наступает момент слишком быстро, на мой вкус, — когда приходит пора подняться из-за столика. Стоя на Уэст-стрит, я спрашиваю себя, что же дальше? Как я поеду домой? Или как мы поедем домой? Замечаю желтый огонек свободного такси. Окончание свидания только в этом случае такси подъезжает моментально…

— Думаю, мне пора… — Мое сердце сжимается, когда Киаран кивает и вскидывает руку, чтобы заловить транспорт.

— В Ислингтон, — командует он водителю, а затем опускается рядом со мной на пассажирское сиденье. — Трикси, ты не возражаешь, если я поеду с тобой? Моя мама никогда меня не простила бы, узнай она, что я не проводил даму до дома…

Благослови вас Бог, миссис Райан!

Мы сидим молча. Он прислонился клевой стенке салона. Я — к правой. Таксист бурчит что-то насчет пробок и, пока мы стоим водной из них, рассказывает нам, как плохо работать в Сити. Он отчаянно жестикулирует, а мы сидим и улыбаемся, словно его история — самое захватывающее повествование, которое мы когда-либо слышали.

— Это был чудесный вечер, — говорю я, когда такси сворачивает к дому. — Мне очень понравилось.

— Мне тоже, — отзывается Киаран и, прежде чем я успеваю сказать, что не почистила зубы после салата, целует меня в губы. Ого! Когда он поднимает голову, я с удовлетворением отмечаю, что моя помада и впрямь не стирается от еды… — Я весь вечер хотел это сделать. Но меня смущали возможные заголовки в газетах…

— К счастью, — говорю я и отключаю интерком связи с водителем, — здесь нет репортеров. — Я наклоняюсь к нему. Он берет мои руки в свои. Наши губы сливаются, и я забываю обо всем…

— Эй, леди! — Водитель глядит на нас, вывернув шею под невероятным углом… Я и не знала, что такое возможно. — Вы собираетесь выходить?

Я отшатываюсь от Киарана и озираюсь по сторонам. Такси стоит бок обок с моей «Тойотой». Скользкий момент номер три. Лили оставила свет в холле, но квартира все равно выглядит пустой и безжизненной… Я не хочу оставаться одна!

— Да. Простите. Уже выхожу. — Я выпрямляюсь на сиденье, одергиваю платье и подбираю сумочку. — Что ж… э… кажется, пора пожелать тебе спокойной ночи… если ты, конечно, не хочешь зайти на чашечку… э… чего-нибудь…

«Кофе» — это звучит пошло.

— А что у тебя есть?

Надо же! Он и не собирается уходить. Он что, и вправду хочет чашечку «чего-нибудь»? А может, просто позволяет мне проявить вежливость.

— Портвейн, — отзываюсь я. — Марочный.

— Великолепно. — Киаран выбирается из машины. — Тогда чего же мы ждем? — Он помогает мне выйти, протягивает таксисту десятифунтовую купюру и шагает к двери. — Если бы не портвейн, — бормочет он, пока я ищу ключи, — я бы, пожалуй, поехал домой.

Но я каким-то двадцать пятым чувством понимаю, что это последнее утверждение лживо насквозь.

Я вхожу в квартиру и зажигаю настольные лампы в гостиной. Киаран бросает пиджак на спинку кресла и шагает следом за мной в столовую, где располагается бар.

— Я еще в прошлый раз хотел спросить тебя об этих картинах, — говорит он, указывая на стену, где висят написанные маслом портреты. — Они выбиваются из интерьера. Весь остальной дизайн у тебя — в гораздо более современном стиле.

Я вынимаю бутылку и два бокала и подхожу к Киарану. Он разглядывает суровое лицо джентльмена на картине. Художник был искусен. Он прорисовал даже красноватую полоску на шее, натертую жестким воротником.

— А, это просто один из моих предков, — беззаботно говорю я. — Пошли. В другой комнате гораздо уютнее.

— Надо же! — восклицает Киаран. — По материнской линии или по отцовской? А что ты о нем знаешь? Моя бабушка часами рассказывала мне историю нашей семьи. Она постоянно повторяла, что важно знать свои корни.

— Да? Никогда об этом не задумывалась. Вот это, — я тыкаю пальцем в другую картину, изображающую девушку в маленькой шапочке и пышной юбке, — его жена… Я так думаю.

— Ты уверена? Судя по одежде, здесь изображены люди разных поколений. Или она была гораздо старше мужа?

— Слушай, я понятия не имею. Ты будешь пить или нет? Пожалуй, поставлю музыку. Нина Симоне подойдет?

— Вполне. — Киаран пожимает плечами и берет в руки бокал. Он идет за мной в соседнюю комнату и там — к моей вящей тревоге — усаживается в кресло, где лежит его пиджак. Я едва не роняю компакт-диск. Неужели мамочка не учила его, что в ситуации, подобной этой, крайне невежливо оставлять девушку сидеть на диване в одиночестве? Не может же девушка сама предлагать мужчине сесть к ней поближе! На кого я буду похожа?

— Еще в прошлый раз собирался сказать, что мне нравится твоя квартира, — сообщает Киаран, обозревая комнату.

— Спасибо. Я специально приглашала дизайнера. Объяснила ему, что мне надо и сколько я смогу за это заплатить. Он все сделал, я и глазом моргнуть не успела.

— А что, у твоего дизайнера было предубеждение против цветов?

— Прости?

— Цветы, которые я тебе послал. Я нигде их не вижу.

— О господи. Извини. Ты, должно быть, обиделся. Мне пришлось отдать их Джулии. У Лили слезятся глаза от подсолнухов. Когда я принесла их сюда, едва не произошло наводнение.