Внезапно оконное стекло на противоположной стороне зала освещается яркой вспышкой, словно снаружи бушует невероятная гроза.

— Это что, молния? — спрашиваю я Киарана. — Увы, нет. Это папарацци. Похоже, какая-то знаменитость все же здесь будет.

И в этот миг в ресторан входит Мадонна. Она шагает к своему столику, который стоит через три от нашего, и внезапно замечает нас. Вечная дева меняет направление и заворачивает к нам.

— Лайам, — говорит она Киарану, не удостоив меня даже взглядом. — Я и не знала, что ты в городе. Собираешься на вечеринку к Элтону в субботу?

— Да нет, — отзывается он. — Извини меня, но… — Ион многозначительно кивает в мою сторону.

Мадонна косится на меня и идет к своему столику. Я так и вижу заголовки завтрашних газет: «Лайама Нисона видели в сопровождении неизвестной красавицы». А потом, должно быть, появится еще более интригующий заголовок: «Лайам Нисон раздвоился».

— Надо же! — восклицаю я. — И часто такое случается?

— Только когда Мадонна оказывается в Лондоне… Ладно, не пора ли нам перекусить? — Он протягивает мне меню. — Рекомендую пастуший пирог.

Рядом с нами материализуется официант. Киаран оглашает заказ. Салат «Цезарь» и рыбные пирожки для меня. Тарталетки с луком и грибами, сыр грюйе и пастуший пирог — для Киарана. И бутылку чего-нибудь невероятного. Простите, две бутылки. Одна для закусок, и одна — для главной части… Боже, вот это мужчина!

Что тут скажешь? Мы приступаем. Часы летят незаметно. Мы беседуем о работе, о жизни и об университете… Хотя вообще-то насчет университета я соврала. Кому это интересно? Но глянцевые журналы про светскую жизнь («Вог» сюда не входит) всегда его упоминают, так что, может, его и стоило бы вставить в беседу.

Я рассказываю Киарану о том, как Лиз нынче утром явилась на работу. Она сильно спала с лица с тех пор, как узнала о Сэме и триппере, но сегодня явилась во всеоружии. Спина прямая, грудь вперед… Истинные чудеса творит вондербра! Мы постоянно смеемся — заметно раздражая парочку за соседним столиком — в основном над Лиз. Она хвасталась новым клиентом, который позвонил ей с предложением сделки.

«И как его зовут?» — спросила я тогда словно бы между прочим. Вдруг пригодится… Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. А в отчаянном положении выбирать не приходится.

«Это не он. Это она», — ответила Лиз.

«Хорошо. Как ее зовут?»

«Фредерика…»

Я застыла с открытым ртом.

«Ты ее знаешь?» — поинтересовалась Лиз.

«Да так, немного. — Давай, Трикси, добей ее. Она это заслужила. — Кое-что слышала. Она немного странная. У нее есть… — я колеблюсь, — как бы это сказать… фетиш».

«Надо же! — Лиз взволновалась. Еще бы, теперь у нее появится способ подкатиться к клиентке. Секретная информация, так сказать. — И что же это такое?»

«Ну… — Я наклонилась поближе к ней, словно не желая, чтобы меня услышали посторонние. — Ей нравится, когда люди отмечают, что она очень похожа на мужчину. Такая забавная фантазия…»

Внезапно киарановское шампанское выплескивается на белую скатерть и на салфетку прямо передо мной. Он хохочет так, что ему с трудом удается перевести дыхание.

— Боже, Трикси, ты просто невероятная… — Он покаянно оглядывает залитый вином стол. — Извини. Я просто не в состоянии был… — его снова начинает разбирать смех, — себе представить, что ты можешь быть так жестока с бедным, беззащитным созданием…

Беззащитным? Он пытался подойти поближе к Лиз в последнее время? Да запах ее духов валит наповал — почище любого химического оружия. От него начинает щипать в глазах, словно туда перца насыпали…

— Ты только глянь на скатерть. Я сейчас попрошу ее заменить. Мне так неловко.

— Никаких проблем, — великодушно отвечаю я и жду, пока официант перестелет скатерть. Парочка за соседним столиком глядит на нас во все глаза. — Так вот, возвращаясь к Лиз и работе… Забавная была неделя. Я говорила тебе, что отдел кредитов принял на рассмотрение сделку доктора Норико? Кстати, что там говорят инвесторы?

— Брось, Трикси. Давай поговорим о чем-нибудь другом. Беседа о работе — это вовсе не романтично.

Что? Романтично? Все сомнения относительно сегодняшнего вечера развеяны как дым. Я смотрю на Киарана. Его синие глаза поблескивают. Похоже, он развлекается, подкидывая мне приманку — кусочек за кусочком. Очень хорошо. Я попадусь. Я уже попалась.

— Прошу прощения. Как скажете, босс, — отвечаю я. Мужчинам нравится подобострастие.

Оно тешит их самолюбие. — О чем же нам тогда поговорить?..

В конце концов, мы переходим на музыку. К счастью, не на классическую оперу, в которой я мало что смыслю. К несчастью, Киарану не нравится мое мнение о «Риверданс». Он несколько уязвлен, когда я говорю, что меня пробрала дрожь, когда я увидела сорок танцоров, размахивающих в воздухе прямыми как палки ногами — и долго гадала, что им вставили в ноги, так что они абсолютно не гнутся…