Грек даже посоветовал ему тогда недвижимостью заняться и людей нужных показал, и бухгалтера присоветовал. Женщина вполне с виду приличная, Надежда Петровна, полненькая, пожилая, скромненький такой хомячок в пуховом платочке, который она даже летом не снимала с покатых своих плеч.

Дело пошло, ух как пошло. Дело-то новое было, неосвоенное. Конкурентов не было практически. Коммуналок, как грязи: расселяй – не хочу.

«Хочу», – говорил Царев.

Расселяли.

Квартир столько в городе пустующих: люди за кордон валят – покупай – не хочу.

«Хочу», – говорил Царев.

Покупали.

Потом, натурально, продавали. Новым этим, как они о себе говорили, русским.

Дочерние предприятия стали образовываться. Ремонтные конторы. Новые эти самые русские, они же ни в качестве квартир, ни в качестве ремонта ни черта не понимали. Грек – он гением был. Настоящим. На пяти языках говорил. Хотя и инженер по специальности. Именно он и выдумал этот неологизм – «евроремонт». И всех сразу одним этим словом купил.

«Euro-repair». Ремонт Европы. Если с английского. Почти план Маршалла. А если с французского «Euro-remonte» – восстановление Европы из руин.

Хотя, может быть, и есть в этом сермяжная правда. И восстановление прогнивших коммунальных квартир, и наведение порядка в городском хозяйстве, и даже смутные прогнозы на введение единой европейской валюты с ее неизбежными спадами и подъемами в борьбе с юрким, словно ящерица, и таким же зеленым долларом.

Но Грек-то сообразил. Выдумал новое слово. И как покупались на него – сказка просто. Белые стены, черная мебель. Качество никого не волновало. Стояки не меняли, красили, замазывали, панелями закрывали. Потолки подвесные – это отдельная песня. Пенопласт в дело шел, облагороженный, правда, подкрашенный, подрубленный... Но случись пожар – даже думать не хочется.

Не хотелось.

Никто об этом тогда не думал. О количестве ядовитой заразы, которую пенопласт этот вкачает в квартиру, случись что – кому до этого дело было? Белые стены, черная мебель. Денег срубили на этом за год – каждый вечер Царев со старым другом Ихтиандром либо в «Астории», либо в «Прибалтийской», либо просто дома у Царева – тоже неплохо квартирку отделал, благодаря дочерним предприятиям. Сходили бы и в «Европу», да, как на грех, ремонт там случился. Хоть и не очень хорошо сделали, но шведы с финнами про «евроремонт» ведать не ведали и сделали по старинке – «ремонт пятизвездочного отеля». Как деды-прадеды завещали, ja. Чтобы, допустим, герр Шаляпин приехал – и доволен остался.

Новые-то эти приходили в свои евроквартиры, проверяли стены. Тест у них специальный для «евроремонта» был. Три выстрела из волыны – либо вся штукатурка сразу на головы падает, либо три аккуратных дырочки остаются после обстрела. Если вся – каюк продавцу. Штукатуры никого не интересовали. Если три дырочки – вот тебе, братан, денег на шпатлевку, вот тебе за моральный ущерб, а квартиру берем, какой базар. Просто просится такая квартирка...

Нервная работа, конечно, но Царев воспитан был на фарцовочной беготне, нервы у Царева были крепкие, он понимал, что вышел на другой уровень – «жувачки – пу-рукумми-йе», джинсы, видаки, потом – машины битые, подновленные, теперь вот – квартирки... Ничего, выдержим. Прорвемся.

Впереди маячили совсем уже головокружительные перспективы – «цветмет». Знакомые, которые этим делом занимались, давно говорили Цареву: бери «цветмет» – золотое дно. Действительно, золотое дно.

По всей России необъятной этот «цветмет» висел, лежал, стоял: в проводах, отрубленных от линий электропередач, таился в земле в виде кабельных месторождений, прыщами вскакивал в виде бюстов, бюстиков, головогрудей унесенных ветром перемен вождей, лидеров, секретарей, пионеров, пионерок, решеток, собачек, доярок, девушек с веслами, с косами, с флагами. Мужчин дорогостоящих также было немало – с пионерками, с решетками, с собачками, с веслами, с косами, с флагами и без.

Про то, что на заводах творилось, – даже думать не хотелось. Сразу слюни течь начинали. Заводы – особая статья. Царев с детства любил читать книжки братьев Стругацких. Особенно любил «Пикник на обочине». Понимал, что при каждом заводе свой Сталкер имеется. Соваться туда не стоит. Каждый завод – это Зона, через которую только местный Сталкер может провести. На самом деле хватит и девушек с веслами, головогрудей, бюстов и прочих металлических кунштюков.

Времени не хватало. Квартиры, ремонты, вечеринки с Ихтиандром не позволяли Цареву заняться конфискацией головогрудей с их последующей переплавкой в твердоконвертируемую валюту.

Грек уже исчез с горизонта, дело шло, Царев иногда вспоминал Георгия Георгиевича добрым словом – вообще, он стал добрым, еще бы: с такими деньгами и злиться – странно даже как-то было бы.

Ихтиандр, хотя и продолжал с Греком работать, завидовал Цареву. Говорил: «Таких бабок, брателло, я даже во сне не нюхал. Ну ты и раскрутился...»

А Надежда Петровна вдруг взяла да и исчезла в одночасье.

Растворилась. Да ладно бы – она одна. А то – с печатью предприятия, с документами, с тройной бухгалтерией. Со столами письменными, с компьютерами-факсами-принтерами, с сейфом, со всем штатом девочек-секретарш, с мальчиками-менеджерами. Сгинули все.