– Точно. Не знаю, может быть, когда в Питер приеду, заскочу к нему... Хотя он вроде бы на дачу собирался до конца лета... А сейчас в Москве он, ты говоришь?

– Ну да. Вчера виделись.

– Ладно... Может быть, пересечемся. Хотя у меня тоже тут дел по горло.

Артур ехал по Садовому кольцу. Так, со Стадниковой пока торопиться не стоит. Лишняя шумиха сейчас совсем ни к чему. И без этого не знаешь, за что хвататься. Да еще эта история с «Черным лебедем». Угораздило же парней перессориться в самый неподходящий момент. Два миллиона кассет продано, заявлен второй альбом, а господа артисты заявляют, что видеть друг друга не хотят. И было бы из-за чего. Ну, поссорились из-за денег, это понятно. Понятно и легко решаемо. А тут глупость какая-то, чушь несусветная, детский сад, гусарщина дешевая – грызня из-за женщины. Девчонку какую-то, вертихвостку, поделить не смогли господа артисты. И было бы из-за кого. Тем более что в каждом городе у «Лебедя» аншлаг – выбирай любую. Сами на сцену рвутся, сметая охрану. Так нет же, по самому идиотскому варианту сыграли. И что теперь, спрашивается, делать, если все летит в тартарары? А спрос за новый альбом с кого? Правильно, с него – с Артура Ваганяна. Артистам – им все до лампочки. Вот и приходится теперь Артуру выплясывать половецкие пляски, каждого уговаривать, водкой поить, сопли вытирать пятидесятилетним седовласым старцам. Впору самому за всех отпеть-отыграть, в студии свестись и самоиздаться – нате!

И девка эта, черт бы ее взял! Разговаривал с ней Артур, и не раз, и не два. Просил, умолял войти в положение. Деньги предлагал – ни в какую. И выбрать никого не может, весь коллектив ей люб. В результате – все в подвешенном состоянии, а она еще и Артура в постель потащила. Еле вырвался – еще не хватало.

Всякий ловит кайф по-своему. Вот и пигалица эта кайфует. Еще бы – держит за яйца целое стадо мэтров отечественной эстрады. Все пигалицы страны ей завидуют черной завистью. А Артур, вдобавок ко всему, после того, как от утех любовных с ней отказался, стал для пигалицы врагом номер один. Ну и для старцев-«лебедей» само собой.

Артур глянул на часы. Успевает. Артур Ваганян торопился на конспиративную встречу с ударником «Черного лебедя» – единственным представителем славного коллектива, с которым у Артура сохранились остатки дипломатических отношений. Иного пути воздействовать на токующих «лебедей» в этой водевильной ситуации сейчас просто не существовало. Студия оплачена, простаивает, деньги уходят в никуда, а господа артисты, по слухам, смотрят порнуху и медитируют на пигалицу.

А тут еще Огурец этот со своим бредом. Может, и права Стадникова, когда говорит, что крыша у Огурца едет. Ведь он, когда про Лекова ожившего рассказывал, вообще-то уже пьяненький был.

После ударника надо еще успеть в контору. Дизайнер должен прийти, обложку принести на подпись. Обложку, мать ее так, второго, незаписанного еще альбома «Черного лебедя». В отличие от пигалицы, дизайнера бы этого Ваганян трахнул с превеликим удовольствием. Да времени нет. А девчонка хоть куда, пусть и вся на понтах. И гонорары такие заряжает – мама не горюй. Зато альбомы с ее дизайном уходят не в пример прочим. Умеет нужную сумасшедшинку поймать – такую, которая глаз останавливает.

И кого, спрашивается, отправлять ожившего Лекова искать. Из администрации. Так мол и так, Лекова знаешь, мы еще трибьют его делали? Тут такие дела – вроде ожил он. Ты б походил по Москве, поискал.

Бред! Совсем, скажут, шеф спятил. Черных яиц переел. Слухи идиотские поползут. Сразу в газетах информация появится. Будут вместе с «Черным лебедем» склонять. Фотографии на первой полосе – вместе с пигалицей и какими-нибудь трансвеститами – фотомонтаж слепить – пара пустяков. А потом доказывай, что не было ни пигалицы, ни трансвеститов, а просто парился Артур в бане с самыми заурядными проститутками – кто этому поверит? Даже человек, похожий на генерального прокуратора, не смог отмыться после бани своей роковой. А уж Артуру-то – куда ему с прокуратором тягаться. Не отмоется.

Ему, Артуру Ваганяну, это нужно? Нет, ему это совсем не нужно. Пусть газеты и телик «Лебедем» тешатся и прайм-тайм слезливыми излияниями похмельных влюбленных старцев забивают. Народ это любит, народ это смотрит. Звонят, подбадривают, болеют. Одни за певца, другие за гитариста. Те, кто совсем отмороженные, – те за клавишника. Ну и пигалицу, понятное дело, вниманием не обходят.

Греку нужно звонить, вот кому. У него есть люди, обученные такого рода делам. Специалисты.

Ясное дело, что сам Грек этим делом заниматься не будет. У него и так головной боли хватает. Цены на нефть падают, выборы в тысяча триста десятом округе почти проиграны, пошлины на подержанные иномарки повышают, с таможней проблемы – из стран Юго-Восточной Азии комплектующие для компьютеров теперь гнать стало совсем невыгодно.

Но работники-то у него есть, поможет, пару-тройку ребят подкинет грамотных.

– Алё-о-о! – пропел Артур в трубку мобильного. – Георгий Георгиевич? Здравствуйте. Артур беспокоит...

Артур был удивлен. Прежде у Георгия Георгиевича не было золотых зубов. Ни у одного уважающего себя публичного человека в Москве золотых зубов нет. Фарфоровые, металлокерамика – чего проще. Не так уж и дорого.

– Чего смотришь? – спросил Грек, проглотив седьмого по счету (счет вел Артур) маринованного воробья. – Зубы мои, что ли, интригуют?

Они сидели в отдельном номере мексиканского ресторанчика «Гуано».

– Да не без этого.

Артур знал, что Грек любит фамильярность по отношению к себе, правда, до определенного предела.

– Ха... Я тоже удивился. Фарфор-то ваш, – он подмигнул Ваганяну, и тот машинально провел языком по своим передним, дорогим и очень искусно выполненным в хорошей американской клинике зубам, – фарфор-то ваш, он только в молодости хорош.

– Да, наверное, – протянул Ваганян, не понимая, куда клонит Грек. Ясно было уже, что бестактность проявил Артур, так откровенно разглядывая зубы Георгия Георгиевича. Обидится еще, не дай Бог. Тогда все дело насмарку пойдет.