— Как же нам теперь быть? — жалким голосом спросил Эрагон.

Помолчав, Бром сказал:

— Понадобится по крайней мере недели две, чтобы твоя рука хоть немного зажила. Что ж, это время можно потратить с большой пользой: вбить тебе в башку хоть немного здравого смысла. Полагаю, это было отчасти и моей ошибкой: я научил тебя, как обращаться с магическими заклинаниями, но не объяснил, когда следует их применять. А это, как я уже говорил, требует большой осторожности, тебе же её явно не хватает. Учти: вся магия Алагейзии не пойдёт тебе на пользу, если ты не будешь знать, когда и в каком количестве её следует применить.

— Но мы ведь по-прежнему держим путь в Драс-Леону, верно? — спросил Эрагон. Ему очень хотелось сменить эту неприятную тему.

— Можно, конечно, и продолжить поиски раззаков, но даже если мы их и найдём, это ничего не даст, поскольку ты нездоров. — Бром принялся рассёдлывать Сапфиру. — Ну что, ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы ехать верхом?

— По-моему, да.

— Значит, сегодня мы успеем проехать ещё несколько миль.

— А где же Кадок и Сноуфайр? Бром махнул рукой куда-то в сторону.

— Там, неподалёку. Я привязал их, пусть немного травки пощиплют.

Эрагон, собрав свои вещи, последовал за Бромом к лошадям и услышал голос Сапфиры, которая нравоучительным тоном заметила:

«Если бы ты сперва объяснил мне, что хочешь сделать, ничего бы не случилось. Я бы предупредила тебя, что ни в коем случае нельзя оставлять ургалов в живых. Хотя, если честно, я согласилась выполнить твою просьбу, потому что и сама отчасти была уверена, что это правильное решение».

«Я не хочу говорить об этом!» — оборвал её Эрагон.

«Ну как хочешь», — презрительно фыркнула она.

Они тронулись в путь, и каждая кочка или колдобина заставляли Эрагона скрипеть зубами от боли. Если бы он был один, то наверняка бы уже сдался, но рядом ехал Бром, и жаловаться он не осмеливался. Тем более что Бром уже и так действовал ему на нервы, расписывая всякие грядущие ужасы с участием ургалов, магии и Сапфиры, а также шейдов и драконов-предателей. «Ему отлично удаётся роль палача, — думал Эрагон мрачно, — мало мне сломанной руки, так он мне ещё и душу терзает!» На вопросы Брома он то и дело отвечал невпопад и совсем приуныл.

Наконец остановились на ночлег, и Бром, искоса на него глянув, негромко проворчал:

— Это ещё только начало!

И Эрагон понял, что разочаровал старика своей слабостью.

Следующий день был для обоих значительно более лёгким. Эрагон за ночь набрался сил, чувствовал себя хорошо и смог правильно ответить на большую часть вопросов, которые Бром задавал ему во время занятий. Успешно справившись с одной особенно трудной задачей, Эрагон вкратце рассказал Брому о своих упражнениях с лужицей воды и о том, что сумел вызвать образ неизвестной женщины, находящейся в заточении. Бром озадаченно подёргал себя за бороду и спросил:

— Ты говоришь, она была в темнице?

— Да.

— А лицо её ты видел?

— Не очень ясно. Там было почти темно, но могу сказать точно: она — красавица! И вот что странно: я легко рассмотрел её глаза. И, клянусь, она смотрела прямо на меня!

Бром покачал головой:

— Насколько мне известно, те, чей образ вызван с помощью магии, обычно об этом не знают.

— А ты хотя бы догадываешься, кто она такая? — спросил Эрагон с неожиданной для него самого страстью.

— Как тебе сказать… — уклончиво ответил Бром. — У меня, пожалуй, есть кое-какие соображения на сей счёт, но ни в одной из своих догадок я не уверен. М-да-а, любопытный у тебя был сон… Интересно, как это тебе удалось вызвать образ человека, которого ты видел только во сне? И ты говоришь, что даже заклятия при этом не произносил? Сны, конечно, иногда соприкасаются с миром духов, но все же… Нет, здесь что-то другое!

— Видимо, чтобы понять, как это получилось, нам сперва нужно объехать все тюрьмы и донжоны и найти эту женщину! — воскликнул Эрагон, про себя полагая, что это весьма неплохая идея.

Бром только рассмеялся и тронул коня.

Занятиям они посвящали почти все время, проведённое в пути, часы сливались в дни, затем в недели. Из-за сломанной правой руки Эрагону пришлось тренировать левую, и вскоре он не только отлично правил конём, но и даже по вечерам, как всегда, фехтовал с Бромом.

К тому времени, как они перебрались через горы и вышли на равнину, весна уже захватила всю Алагейзию. Кругом распускались первые весенние цветы, голые ветви деревьев были покрыты набухшими почками и бутонами, сквозь прошлогоднюю траву бодро пробивались острые стрелы молодой зелени. Птицы, вернувшись из тёплых краёв, готовились к свадьбам и вили гнёзда.

Бром и Эрагон держали путь на юго-восток по берегу реки Тоарк, что вилась в каменистых отрогах Спайна, становясь все шире и полноводней по мере того, как в неё вливались текущие с гор многочисленные ручьи и речушки. В том месте, где река была не менее лиги шириной, Бром указал Эрагону на илистые островки, торчавшие из воды.

— Теперь совсем близко озеро Леона, — сказал он, — не более чем в двух лигах отсюда.

— Думаешь, успеем туда до темноты? — спросил Эрагон.

— Можно попробовать.